26329
Хулиганство, волокитство за барышнями и стычки с царями из дневников и писем Александра Сергеевича Пушкина. Другие лайфстайльные каналы @channel_lifestyle Админ @alexes_life Поддержать проект 2200 0202 2347 9314 № 7344802995
Байронствую, сколько могу.
1825 год, 4 августа
26 лет
На днях буду иметь честь явиться с женою на поклонение к нашему славному и любезному патриарху.
1832 год, 2 августа
33 года
Публика наша глупа, но не должно ее морочить.
1827 год, 31 июля
28 лет
Теперь лечат холеру как всякое отравление – постным маслом и горячим молоком, не пренебрегая и паровыми банями.
1831 год, 29 июля
32 года
Боязнь, сопровождающая молодые наши проказы, составляет и главную их прелесть.
Барышня-крестьянка
Август близок. Слава Богу дождались.
1834 год, июль
35 лет
Она вослед: «О, недостойный!
Ты возмутил мой век спокойный,
Невинной девы ясны дни!
Добился ты любви Наины,
И презираешь – вот мужчины!
Изменой дышат все они!»
Руслан и Людмила
Ради Бога, будьте легкомысленны только с вашими друзьями (мужского рода), они воспользуются этим лишь для себя, между тем как подруги станут вредить вам, ибо, – крепко запомните это, – все они столь же ветрены и болтливы, как вы сами.
1825 год, 21 июля
26 лет
Мое мнение: семья должна быть одна под одной кровлей: муж, жена, дети покамест малы; родители, когда уже престарелы. А то хлопот не наберешься, и семейственного спокойствия не будет.
1834 год, июль
35 лет
Отелло от природы не ревнив – напротив: он доверчив. Вольтер это понял и, развивая в своем подражании создание Шекспира, вложил в уста своего Орозмана следующий стих:
Je ne suis point jaloux ... Si je l’étais jamais!.. (прим. – Я не ревнив... Если бы я ревновал когда-нибудь!..).
Застольные разговоры
Буду служить тебе славно,
Усердно и очень исправно,
В год за три щелка тебе по лбу,
Есть же мне давай вареную полбу.
Сказка о попе и о работнике его Балде
Большая часть сцен требует только рассуждения; когда же я дохожу до сцены, которая требует вдохновения, я жду его или пропускаю эту сцену – такой способ работы для меня совершенно нов.
1825 год, июль
26 лет
Ты помнишь ли, ах, ваше благородье,
Мусье француз, говенный капитан,
Как помнятся у нас в простонародье
Над нехристем победы россиян?
Хоть это нам не составляет много,
Не из иных мы прочих, так сказать;
Но встарь мы вас наказывали строго,
Ты помнишь ли, скажи, ебена твоя мать?
Ты помнишь ли, как за горы Суворов
Перешагнув, напал на вас врасплох?
Как наш старик трепал вас, живодеров,
И вас давил на ноготке, как блох?
Хоть это нам не составляет много,
Не из иных мы прочих, так сказать;
Но встарь мы вас наказывали строго,
Ты помнишь ли, скажи, ебена твоя мать?
Ты помнишь ли, как всю пригнал Европу
На нас одних ваш Бонапарт-буян?
Французов видели тогда мы многих жопу,
Да и твою, говенный капитан!
Хоть это нам не составляет много,
Не из иных мы прочих, так сказать;
Но встарь мы вас наказывали строго,
Ты помнишь ли, скажи, ебена твоя мать?
Ты помнишь ли, как царь ваш от угара
Вдруг одурел, как бубен гол и лыс,
Как на огне московского пожара
Вы жарили московских наших крыс?
Хоть это нам не составляет много,
Не из иных мы прочих, так сказать;
Но встарь мы вас наказывали строго,
Ты помнишь ли, скажи, ебена твоя мать?
Ты помнишь ли, фальшивый песнопевец,
Ты, наш мороз среди родных снегов
И батарей задорный подогревец,
Солдатской штык и петлю казаков?
Хоть это нам не составляет много,
Не из иных мы прочих, так сказать;
Но встарь мы вас наказывали строго,
Ты помнишь ли, скажи, ебена твоя мать?
Ты помнишь ли, как были мы в Париже,
Где наш казак иль полковой наш поп
Морочил вас, к винцу подсев поближе,
И ваших жен похваливал да ёб?
Хоть это нам не составляет много,
Не из иных мы прочих, так сказать;
Но встарь мы вас наказывали строго,
Ты помнишь ли, скажи, ебена твоя мать?
1827 год
28 лет
Я не ищу благосклонной улыбки минутной моды.
Черновики
Ты, волна моя, волна!
Ты гульлива и вольна;
Плещешь ты, куда захочешь,
Ты морские камни точишь,
Топишь берег ты земли,
Подымаешь корабли –
Не губи ты нашу душу:
Выплесни ты нас на сушу!
Сказка о царе Салтане
Более ста человек генералов, полковников и офицеров перерезаны в Новгородских поселениях со всеми утончениями злобы. Бунтовщики их секли, били по щекам, издевались над ними, разграбили дома, износильничали жен; 15 лекарей убито; спасся один при помощи больных, лежащих в лазарете; убив всех своих начальников, бунтовщики выбрали себе других – из инженеров и комуникационных. Государь приехал к ним вслед за Орловым. Он действовал смело, даже дерзко; разругав убийц, он объявил прямо, что не может их простить, и требовал выдачи зачинщиков. Они обещались и смирились. Но бунт Старо-Русской еще не прекращен.
1831 год, 3 августа
32 года
Долго царь был неутешен,
Но как быть? и он был грешен;
Год прошел, как сон пустой,
Царь женился на другой.
Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях
Из письма жене:
Я очень занят. Работаю целое утро – до 4 часов – никого к себе не пускаю. Потом обедаю у Дюме, потом играю на бильярде в клубе – возвращаюсь домой рано, надеясь найти от тебя письмо – и всякой день обманываюсь. Тоска, тоска…
1834 год, 30 июля
35 лет
Мне нужны деньги или удавиться.
1825 год, 28 июля
26 лет
В свете я не бываю.
1834 год, 26 июля
35 лет
Просвещенный отец семейства не даст в руки своим детям многих книг, дозволенных цензурою: книги пишутся не для всех возрастов одинаково. Некоторые моралисты утверждают, что и восемнадцатилетней девушке нельзя позволить чтение романов; из того еще не следует, чтоб цензура должна была запрещать все романы. Цензура есть установление благодетельное, а не притеснительное; она есть верный страж благоденствия частного и государственного, а не докучливая нянька, следующая по пятам шальливых ребят.
1836 год
37 лет
Были бы мы живы, будем когда-нибудь и веселы.
1831 год, 22 июля
32 года
Петербург уже кажется мне страшно скучным, и я хочу сократить насколько возможно мое пребывание в нем.
1830 год, 20 июля
31 года
Известие о смерти Наполеона.
1821 год, 18 июля
22 года
Час от часу пустее свет, пустей дорога перед нами. Тяжелое время, тяжелый год.
1831 год, 16 июля
32 года
Я деньги мало люблю – но уважаю в них единственный способ благопристойной независимости.
1834 год, 14 июля
35 лет
Загадочная душа поэта и предельная искренность из дневников и писем Александра Александровича Блока.
Ломаюсь ежедневно.
Я не верю ни в какие запреты здесь, но на небе о нас иногда горько плачут.
Так хочется закусить удила и пьянствовать.
Лайфстайл-каналы других классиков.
Вчерась как я вошел в освещенную залу, с нарядными дамами, то я смутился как немецкий профессор; насилу хозяйку нашел, насилу слово вымолвил. Потом осмотревшись увидел я, что народу не так-то много, и что бал это запросто, а не раут. Незнакомых дам несколько прусачек (наши лучше), а одеты, как Ермолова во дни отчаянные. Вот наелся я мороженого и приехал себе домой.
1834 год, 11 июля
35 лет
Деньги ко мне приходили и уходили.
1836 год, 9 июля
37 лет
У нас холодно и грязно.
1825 год, июль
26 лет