410
Ноомарксизм в комментариях от deminded
Пришел вопрос — надо ли рассматривать технокапитал как что-то принципиально отдельное, отличное от финансового капитала?
Мой ответ — да, безусловно надо. «Технокапитал» (цифровой + биржевой) безусловно необходимо выделять в собственный вид капитала, так как у него собственные закономерности возрастания.
Промышленный капитал возрастает не так же, как например, торговый. Возрастание промышленного капитала по своей сути — это накопление прибавочной стоимости в форме затрат труда на создание средств производства (заводов, фабрик, запасов, инфраструктуры). Соответственно растёт он за счёт того, что люди помимо труда для своего воспроизводства дополнительно трудятся на создании этих средств. Их стоимость определена величиной абстрактного общественно-необходимого труда на их производство.
Цифровой капитал живёт совершенно другой жизнью. Созданные программные продукты, ввиду того что они делаются один раз, не вступают в нормальное регулярное воспроизводство, и потому их стоимость определяется не через ОНЗТ, а путём расчёта капитализации. Капитализация же обеспечивается вовсе не тем, какую прибавочную стоимость создали программисты.
Вместо этого мы имеем безвозвратные инвестиции в множество стартапов, из которых некоторые выстреливают и занимают на рынке околомонопольное положение, обогащая инвесторов. После этого размер дохода от их использования никак не связан с затратами труда на их производство — один продукт переиспользуется миллионами людей без дополнительных затрат труда (кроме как на масштабирование инфраструктуры, если сервисы облачные). Сколько люди заплатят определяется не тем, сколько труда затрачено на производство, а сетевым эффектом и размером аудитории.
Более того, мы имеем ещё и платформенный эффект, когда люди пользуются продуктом типа соцсетей ради контента, бесплатно создаваемого другими пользователями. Монетизируется при этом не сам контент, а внимание (через рекламные интеграции). Тут вообще нет никакой прямой связи между прибавочной стоимостью от труда разработчика и размером изымаемой из общественного обращения прибыли.
Вся эта кодла (Тиль, Карп, Маск, Цукерберг и т.п.) обогащается вовсе не так же, как промышленные капиталисты. Например, миллиарды инвестиций в AI никто не планирует возвращать через то, чтобы при его помощи производить продукты с высокой прибавочной стоимостью. Потому они становятся авторами и заказчиками специфического идеологического аппарата: меритократия, трансгуманизм, «эффективный альтруизм». Технокапитал становится не только экономической, но и политической категорией.
Если выразить разницу совсем кратко,то:
- торговый капитал создавался/прирастал прибавочным продуктом крестьян, натурального хозяйства, изъятием и перераспределением его излишков
- промышленный (+банковский = финансовый) капитал создавался/прирастал прибавочной стоимостью, созданной трудом пролетариата в промышленности в отношениях товарного производства
- технокапитал (цифровой+венчурный) создается/прирастает путем частного присвоения продуктов всеобщего труда (изобретений, программ, контента) и создания интеллектуальных и инфраструктурных монополий
Но это все еще капитал, а не какой-то «технофеодализм» Варуфакиса. Просто c особым способом перераспределения прибыли.
Что еще покопать:
• Хаскел & Вестлейк, «Капитализм без капитала» — 4 S нематериальных активов: scalability (масштабируемость без предельных издержек), sunkenness (безвозвратность инвестиций), spillovers (перетоки), synergies (сетевые эффекты).
• Сидоров, «Кардиограмма капитализма» — для тезиса о смене доминирующих форм капитала как фаз развития (промышленный → финансовый → технологический).
• Срничек, «Капитализм платформ» — прямой марксистский анализ, типология (рекламные, облачные, промышленные, продуктовые, бережливые платформы).
• Ленин, «Империализм» — технокап = современная стадия монополистического сращивания, а не «посткапитализм».
• Фукс (Christian Fuchs) — цифровой труд, «рента с внимания», иллюзия «бесплатности» соцсетей, защита ТТС применительно к цифровой экономике, критика «посткапиталистических» теорий.
Немного о том, чего нам ждать от искусственного разума
https://noomarxism.ru/article/kak-ia-perestal-boiatsia-i-poliubil-ii
И просто так еще одна цитата Энгельса про то разделение труда, месту для которого не останется:
Вместе с разделением труда разделяется и сам человек. Развитию одной-единственной деятельности приносятся в жертву все прочие физические и духовные способности. Это калечение человека возрастает в той же мере, в какой растёт разделение труда, достигающее своего высшего развития в мануфактуре. Мануфактура разлагает ремесло на его отдельные частичные операции, отводит каждую из них отдельному рабочему как его пожизненную профессию и приковывает его таким образом на всю жизнь к определённой частичной функции и к определённому орудию труда. «Мануфактура уродует рабочего, искусственно культивируя в нём одну только одностороннюю сноровку и подавляя мир его производственных наклонностей и дарований… Сам индивидуум разделяется, превращается в автоматическое орудие данной частичной работы» (Маркс), — в автоматическое орудие, которое во многих случаях достигает своего совершенства лишь путём буквального физического и духовного уродования рабочего. Машины, применяемые в крупной промышленности, низводят рабочего от положения машины до роли простого придатка к ней. «Пожизненная специальность — управлять частичным орудием, превращается в пожизненную специальность — служить частичной машине. Машиной злоупотребляют для того, чтобы самого рабочего превратить с детского возраста в часть частичной машины» (Маркс).Читать полностью…
И не одни только рабочие, но и классы, прямо или косвенно эксплуатирующие их, также оказываются, вследствие разделения труда, рабами орудий своей деятельности: духовно опустошённый буржуа порабощён своим собственным капиталом и своей собственной страстью к прибыли; юрист порабощён своими окостенелыми правовыми воззрениями, которые как некая самостоятельная сила владеют им; «образованные классы» вообще порабощены разнообразными формами местной ограниченности и односторонности, своей собственной физической и духовной близорукостью, своей изуродованностью воспитанием, выкроенным по мерке одной определённой специальности, своей прикованностью на всю жизнь к этой самой специальности — даже и тогда, когда этой специальностью является просто ничегонеделание.
Ты согласен с тем, что разделение труда останется?
Клоун, потешающий публику в цирке, вынужден тренировать себя как клоуна круглые сутки, не зная отдыха, иначе он не выдержит конкуренции с другими, более усердными клоунами и опустится на ступень ниже, наденет униформу уборщика вместо шутовского колпака с бубенчиками. И поэтому он всегда и всюду – только клоун. Ни на что другое у него уже нет ни времени, ни сил. Точно то же буржуазное общество делает и с банкиром, и с высокооплачиваемым лакеем, и с инженером, и с математиком. Капиталистический способ разделения труда не знает и не терпит исключений. Поэтому профессиональный кретинизм и превращается здесь не только в факт, но и в добродетель, в норму, даже в своеобразный идеал, в принцип образования личности, соответствовать коему старается каждый, чтобы не погрузиться на самое дно общества, не стать простой, неквалифицированной рабочей силой.
«Машинное производство уничтожает необходимость мануфактурно закреплять распределение групп рабочих между различными машинами, прикреплять одних и тех же рабочих навсегда к одним и тем же функциям. Так как движение фабрики в целом исходит не от рабочего, а от машины, то здесь может совершаться постоянная смена персонала, не вызывая перерывов процесса труда… Наконец, та быстрота, с которой человек в юношеском возрасте научается работать при машине, в свою очередь устраняет необходимость воспитывать особую категорию исключительно машинных рабочих»
Пока послушал на 76%. Но много что вызывает недоумение.
1. Голые факты и их обобщения и трактовки не говорят ничего о сущности явлений. Спасибо, кэп, я кажется у кого-то это уже читал...
"Как об отдельном человеке нельзя судить на основании того, что сам он о себе думает, точно так же нельзя судить о подобной эпохе переворота по ее сознанию. Наоборот, это сознание надо объяснить из противоречий материальной жизни, из существующего конфликта между общественными производительными силами и производственными отношениями."
"совершенно безразлично, что предпримет само по себе сознание; из всей этой дряни мы получаем лишь один вывод, а именно, что три указанных момента – производительная сила, общественное состояние и сознание – могут и должны вступить в противоречие друг с другом, ибо разделение труда делает возможным – более того: действительным, – что духовная и материальная деятельность, наслаждение и труд, производство и потребление выпадают на долю различных индивидов; добиться того, чтобы они не вступали друг с другом в противоречие, возможно только путем уничтожения разделения труда."
Отличный материал про рост сложности и способы справляться с ним через децентрализацию: /channel/nepmansky/2291
Но автор не идет до самого конца. Ему еще стоит вписать в схему рой агентов для супер-сложных задач. И рой роботов. Это позволяет преодолеть предел сложности систем, с которым может справиться человек.
То есть способ справиться с пределом сложности задается не только формой организации, что верно если интеллектоемкость агента является константой, но и через внешнее, орудийное дополнение агентов — и за счет этого преодоления организационного барьера.
Так что никуда не денутся атомные электростанции. Там где сложно было организовать их обслуживание людьми, с этим ребенок справиться при помощи роя ии-агентов и роботов. Конечно, со временем.
Но главное — это что капитализм сам произвел сверхсложную систему общественного производства, управление которой в условиях ограниченных способностей отдельных агентов стало невозможным из-за роста накладных издержек на координацию, и поэтому сам же был вынужден искать способ произвести средство опредмечивания когнитивных навыков людей и дать развитие укладу свободного производства как социальной форме взаимодействия, адекватной всеобщему труду.
Побывал сегодня на увлекательном мероприятии в качестве слушателя — XI СПЭК от ИНИР. Мне открылся целый новый мир, о котором я не имел совершенно никакого представления!
Мы тут скачем по углам со своим ноомарксизмом, а там, оказывается, целое научное сообщество уже 10 лет развивает вопросы ноономики и социального нооперехода, влекущего ароморфоз труда в рамках шестого технологического уклада наступающего плюриполюсного мира (если вы ничего не поняли, это нормально, никакое сообщество невозможно без образования своего птичьего языка).
Зал гостиницы Космос на Приморской был полон. Присутствовали иностранные делегаты, собралось Вольное Экономическое Общество. Выступали Колганов, Глазьев, Дзарасов и конечно же сам автор ноономики — Сергей Бодрунов, написавший множество книг о ноономике, переведенных на разные языки. Его же активно цитировали другие как докладчики пленарной части, так и выступающие на семинарах (иногда, впрочем, критикуя).
Этот Сергей оказался чуть ли не более интересным явлением, чем все мероприятие. Нечасто встретишь в одном лице миллиардера, марксиста и великого теоретика современности. Он также занимает пост президента ВЭО, президента МСЭ и директора ИНИР. То, что мне наскоро собрал про него ЧатЖпт, достойно всяческого внимания и читается не хуже приключенческого романа!
Идеи ноономики, из совсем поверхностного знакомства с ними, примерно совпадают с моим пониманием 2012 года: рост значимости intangible активов при коммодификации tangible, переход к "экономике знаний" — где технологии важнее капитала, "разотчуждение" через развитие творческого труда, освобождение людей от рутинного труда благодаря широкой автоматизации, разрушение институтов частной собственности как составляющих преграду для преимущественно нематериального производства.
И это довольно сильно отстало от сегодняшнего состояния концепции когнитарной революции: стыковка просьюмерства и свободного производства как самостоятельного уклада, разграничение всеобщего труда и просто креативного или умственного, роль нейросетей в преодолении общественного разделения труда и отвечающего ему товарного производства, историческая роль когнитариата как субъекта социальных преобразований на фоне процессов разложения пролетариата и т.п.
Что печальнее — это геополитический и экономический дискурс. Первый сосредоточен на "окрашенной в разные цвета многополярности" (и нет, это не про сексуальные меньшинства), а второй — на спасении России через "развитие активного кредитования под создание высоких технологий". Тут нечего комментировать. Впрочем, большинство выступавших экономистов сошлись на том, что состояние экономики в России плачевно, перспективы туманны, а один даже открыто разъяснил, какое отношение к этому имеет война и насколько наивно ожидать чего-то другого.
Но совсем грустно полное отсутствие в дискурсе вопроса если не классовой борьбы, то хотя бы зачатков идей о социогенезе. Все-таки историю творят живые люди, даже более того — массы людей, действующих в соответствии со своими интересами. Этого смыслового слоя я вообще в докладах не заметил, хотя разные исследования в области сферы труда были представлены в количестве. Конечно, я был только на одном семинаре из 20, по остальным просмотрел только заголовки, но у меня создалось впечатление, что эта мысль опущена в трудах Бодрунова и потому не развивается.
Еще стоит отметить множество очень интересных людей... и никакой инфраструктуры для нетворкинга. Но на той секции, куда я пошел, был один интересный и близкий мне по идеям и методу доклад — я запросил у автора полный материал, и если он того стоит, то обязательно напишу отдельный обзор.
В общем, пока ощущение скорее ироничное: послушал гуру, набрал брошюр и проспектов, записался в секту. Завтра постараюсь пролистать набранные (бесплатные!) сборники материалов и книги из комплекта участника конференции.
"А что будет защищать от того что кто-то произведет что-то, что он захочет передавать только на спец условиях другим людям?"
начало
Для меня это мышление — диалектический процесс развития противоречий. Если загнать его в одну строгую формальную систему, то он там затухнет, так как внутри нее движение будет ограничено рамками преобразования ранее положенных в ее основание идей, но не способно выйти за их пределы, преодолеть их, вобрав в себя развитие материального — выступающего субстанцией и для развития мысли.
Преодоление противоречий не есть простое отрицание, отбрасывание, а включение в снятом виде. Именно поэтому ТТС не отброшена, а сохранена и заняла свое законное место — как актуальный инструментарий для анализа капитализма (со стороны его функции накопления капитала, которые происходит в рамках развитых отношений товарного производства) и дополняется там, где внутри капитализма совершенно другой процесс (накопление знаний) начинает порождать собственную форму (свободного производства) и выходить на первый план.
Собственно, этот разрыв, этот переход и ставит сам вопрос о прогрессивности смены этих способов, перехода от товарного производства к новому — нетоварному, и его объяснения не через другие категории, нежели ТТС, а через именно те, которые ТТС диалектически исключала.
Если ТТС исследует абстрагирование в товарном производстве от потребительной стоимости (и то не везде, например, Рубин показывает, что в части анализа денег как товара потребительная стоимость попадает в область исследования там, где материальные особенности носителя отношений становится существенными для реализации, воплощения этих отношений), то нам, не теряя предпосылок первичности труда (как формы материального существования человеческого общества) требуется теперь включить в анализ социальные и материальные предпосылки и формы развития самого этого абстрагирования — и это нельзя сделать в рамках самой формальной системы, так как это действие относится к анализу этой самой формальной системы (см. теорему Гёдела о неполноте).
Только понимая историчность самого товарного производства, мы понимаем и исторические границы способа мышления в рамках отношений товарного производства, иными словами, границы применимости ТТС.
Так что диалектическая логика (которая конечно не противоположна логике формальной, но которая включает ее в себя в определенных границах применимости) подразумевает, что противоречия в мышлении должны быть не преодолены, омертвив теорию, а наоборот, использованы для развития живой мысли, чтобы она была способна следовать за живой реальностью. По крайней мере та диалектическая логика, которую практикую я (равняющаяся на Маркса, Ильенкова, Бассечеса, Ласке), и в рамках которой Ласке говорил,
"That contradiction is not a problem to be solved, but a signal that reality exceeds our categories."
Аниме, кстати, тоже умеет критиковать империалистический порядок и слепоту сытого обывателя запада к войнам, пожарам и радикализации "третьего мира", которые зачастую выполняют задачу удобного оправдания тенденций для технофашизации ядра и потому подлежат постоянному воспроизводству.
Если вы не смотрели, то очень рекомендую. Супер злободневное и актуальное произведение — про субъектность, само-расчеловечивание, психопатию и потребительские матрицы хрустальных замков, виртуализирующих поддерживающую их энергию бесконечного инферно.
https://www.kinopoisk.ru/film/846872/
Великий перелом выражается в том, насколько обостряются и становятся явными все противоречия эпохи, когда все напряжено до предела.
С одной стороны, США и Израиль "потеряли берега" и безнаказанно творят полный беспредел, так как у всех стран сложное экономическое состояние и [почти] никто из политиков не готов рисковать своими ресурсами и привилегиями, чтобы наказать их.
С другой стороны, гегемония в таком усталом состоянии, что любое нарушение status quo начинает лишать поддержки кучу самых отвратительных устоявшихся практик угнетения и открывает двери для трансформации целых регионов.
Теории заговора и наихудшие карикатуры на разложение политических "элит" оказываются не только подтверждены их же рукой, но местами превосходят самые изощренные фантазии, словно в гипнотическом сеансе саморазоблачения.
Военные базы, которые были токеном безопасности и пропуском на рынки, притягивают смерть, разрушение и блокаду. А миролюбие и гуманизм в награду получают усиление гнета и агрессии.
Лицензии GPL, которые способствовали раскрытию исходных кодов, и проприетарные лицензии, которые должны были его затруднить, одинаково становятся жертвой способности обученной на этих кодах нейросетей воспроизвести функционал любой библиотеки.
Защита прав интеллектуальной собственности, обеспечивавшая стимулирование инноваций, словно кандалы замедляет внедрение и создание передовых моделей.
Прогрессивные артефактоцентричные сообщества, вызванные к жизни самоорганизацией людей в условиях свободы распространения информации, теряют смысл существования из-за нейромоделецентричной формы взаимодействия точно так же, как корпоративные капиталоцентричные монстры.
Сложная востребованная работа специалистов отменяется, а собственные интересы, потребности и увлечения получают небывалое развитие.
Напуганное кинематографом человечество словно торопится реализовать на практике самые архетипические сюжеты с участием Скайнета и Терминатора, передавая ИИ выбор целей и посылая роботов на поле боя.
... этот список можно продолжать и продолжать. Вуали благочестия сползают с капитализма, и из-под них выглядывает неприглядное мурло империализма и эксплуатации. То, что казалось невозможным, становится обыденным, а то, что было обыденным — оборачивается недостижимым. Мы видим новый мир в старых категориях, оставаясь одновременно и слепы к нему, и ослеплены им. Он как будто толкает нас к черте, призывая: ну сделай же уже что-нибудь с этим! Что, что еще может тебя разбудить, вырвать из кокона самообмана, запустить переосмысление, спровоцировать на жизнь?
Страна с религиозными фанатиками во главе защищает наше будущее от варварства путем демонстрации на собственном примере, насколько неприглядным это самое варварство может стать.
В "крестовом походе" США/Израиля, в который перерастает начавшийся в Газе геноцид, в причудливый ком соединились колониальная агрессия, судороги стареющей гегемонии, капиталистическая жадность, разнузданная беспринципная аморальность, политическое рвачество и безумие мракобесия.
США крайне необходимо замедлить развитие Китая, чтобы первым вскочить на ступеньку эскалатора безнаемной экономики за счет AGI — а ведь Китай пользуется преимуществами догоняющего и широко внедряет роботизацию и автоматизацию в огромную машину индустриальной экономики.
Для этого отлично подойдут и торговые барьеры, и ограничение поставок нефтепродуктов, и перевороты у торговых и политических партнеров, и разрушение плацдармов торгового проекта один пояс — один путь.
При этом "политика тарифов" и даже вытеснение России с европейского газового рынка через конфликт с Украиной недостаточны для преодоления торгового дефицита. Крайне пригодился бы доход от торговли венесуэльской или иранской нефтью, а еще лучше — их смеси.
И еще приятнее было бы раздуть новый пожар большой войны — где-то в Евразии, подальше от родных берегов, чужими руками, чтобы под шумок снова выступать тихой гаванью для всего мирового золота, ученых и мирового производства. В конце концов, надо же и новое вооружение где-то тестировать, и ВПК заказами обеспечивать.
Когда предпринятые меры во внутренней политике не очень-то радуют собственное население, которое почему-то не сплачивается в радостном угаре против "инородцев", а выбирает Мамдани и увлеченно читает переписку Эпштейна, самое время для миротворческих успехов.
Ну как тут отказать в сакральной помощи Израилю и его главе, для которого дальнейшее расширение театра военных действий является экзистенциальным вопросом сохранения политической власти и, возможно, собственной свободы, выглядит неотразимым вариантом, особенно когда обещает легкую победу над врагом с культивируемым много лет ореолом "абсолютного зла".
Ведь для этого когда-то вооружали моджахедов, радикализировав исламский мир; провели операцию Аякс и вызвали революцию, которая привела аятолл к власти; десятки лет держали иранцев в тисках санкций; вероломно вышли из ядерной сделки с ними, похоронив надежду на развитие и демократизацию; наконец, во время переговоров нанесли удар по стране, убив духовного лидера.
Ведь эти диктаторы так опасны! Бин Ладен, Хусейн, Кадаффи, Асад, Мадуро, Хаменеи... очень, очень удобно иметь под рукой опасного диктатора, когда мир буквально просит войны. Войны, в которой отступать нельзя, не смирившись с неизбежностью изменений.
В конце концов, нам ли в России не знать, как это обидно: остаться за бортом истории и растерять все региональное влияние, обнажив в один момент военную слабость и экономическую бесперспективность перед лицом привлекательного предложения более крупного и богатого конкурента, и бежать на закат за тенью достижений собственного прошлого.
Я хочу поздравить женщин и пожелать им освобождения от всех форм социального угнетения, и прежде всего — от гнета красоты и женственности.
Чтобы понять ужас этого гнета, надо посмотреть на элиту — людей, которые выступают идеалом, образцом для всех остальных. Нет более бесчеловечной отрасли, чем отрасль женской красоты.
То, что красота в привычном нам значении — социальный конструкт, хорошо видно на примере её норм и их пересмотра по мере изменения экономических факторов.
Конечно, это секрет полишинеля. Загар считается красоты в западных странах ровно потому же, почему белоснежная кожа — в Азии. И в том и в другом нет никакой естественности: это лишь маркер того, что ты себе можешь позволить такого, чего не могут позволить другие (отпуск на море для одних и работа в офисе с кондиционером, а не в поле, для других), маркер богатства и привилегированного социального положения.
Еще недавно худоба была символом того, что ты можешь позволить себе хорошую еду, здоровый образ жизни, время на спорт. Потом на экраны вышли богатые самостоятельные женщины в полном теле, которые показали что могут позволить себе выглядеть хорошо без подстройки под объективизирующие стандарты порнографических пристрастий богатого мужчины.
Сегодня мы видим, как появление новых дорогих препаратов для похудения заставляет даже в недавнем бодипозитивных звезд сбрасывать вес, чтобы продемонстрировать, что они могут себе это позволить. А тех, кто по своей комплекции в этом не нуждался, он заставляет доводить себя до нездорового истощения — чтобы было видно, что тоже могут. И в этом нет никакого "возврата к норме" — голод, который скорее всего будет сопутствовать третьей мировой, снова вернет моду на полнотелых красавиц, которые могут позволить себе хорошее питание.
Социальный конструкт красоты был и остается не только статусной лестницей, но и формой физического угнетения — искалеченные бинтованием ступни, отрезанные пальцы, "осиные талии" в корсетах... все это делало женщину хрупкой и физически немощной. Но самым жестким корсетом, самой суровой смирительной рубахой был и остается сам социальный конструкт гендера.
Ровно так же, как некогда социальный конструкт расы был разработан для единственной цели — оправдывать содержание в подчинении огромных масс рабов, разжигать вражду и поддержание антагонистических отношений к рабам наемных работников , так и социальный конструкт гендера сегодня служит двойной цели — удержание женщин в двойном угнетении через нормализацию лжи о какой-то врожденной разности социальных ролей и поведенческих паттернов, и вовлечение каждого мужчины к воспроизводству этого социального состояния.
Других способов удержать женщину почти не осталось: сегодня разница в физической силе нивелируется оружием и спортом, доступ к знаниям нивелируется всеобщим образованием, предпосылки психологического абьюза постепенно подрываются развитием терапии, и только разница в экономической субъектности поддерживается периодом беременности и родов (много где еще и взросления ребенка) — именно тут экономическая уязвимость женщины по-прежнему остается накинутой на нее удавкой, которую держат в руках и мужчина, и работодатель.
Именно поэтому дальнейшая борьба за эмансипацию женщины может и должна проходить на экономическом фронте. Выиграв этот фронт, можно будет выбить у патриархата и все остальное оружие: всю льющуюся пропаганду о хрупкой красоте и нежности женщины, о неспособности позаботиться о себе, о какой-то чрезмерной эмоциональности, о материнском призвании, инстинкте и долге, о надежном тыле или хранительнице семейного очага, о музе и вдохновении настоящего творца-мужчины, о необходимости соответствовать стандартам индустрии сексуального фетиша... всю эту чушь, нацеленную на социальное программирование женщин на феминно-гендерное послушание и исполнение вторых ролей, а мужчин — на маскулинно-гендерное собственничество, эксплуатацию и ресентимент в их адрес.
Поэтому, женщины, я поздравляю вас сегодня и желаю нам всем добиться свободы от любых патриархальных и капиталистических требований, превращающих вас в товар или обслугу.
Послушал Лекса и решил прокомментировать.
В общем-то он говорит дельные вещи. Например, очень хорошо, когда цену товара определяют через отсечение по той величине, за которую люди готовы купить этот товар. И Лекс прав, что с этим хорошо справляются маркетплейсы. Еще бы, там столько независимых конкурирующих продавцов, создающих огромное поле выбора, пространство для постоянного эксперимента! Даже сложно придумать, что тут можно было бы улучшить. Разве что поддержать предпринимателя против произвола платформ.
Ну это было ёрничание, конечно. По существу, в ролике обсуждает Лекс обсуждает способ распределения потребительских товаров, при котором ограниченный набор благ достается тем, кому эти товары нужны в наибольшей мере.
Правда, экономическая проблематика проектирования социализма в меньшей мере связана с проблемами распределения, и в большей мере — с такими вещами, как институциональные стимулы к масштабированию инноваций, балансу перераспределения ресурсов между краткосрочными и долгосрочными целями, решение проблемы агента и принципала административного управления экономическими агентами, устранения дисбаланса между накоплением, создающим навес денежных сбережений в отсутствие возможностей продуктивной инвестиций и оборотом товарной массы...
Но бог с ней, с экономикой. Давайте лучше сосредоточимся на демократических институтах, ведь без них сложно говорить о социализме. Отличная идея с текучей (жидкой?), в общем, liquid демократией. Можно принимать решение самому, можно полагаться на других; можно голосовать одним образом, можно — другим! Блокчейн все посчитает, электронное голосование нельзя обмануть. Благодать!
Черт, тут тоже есть конечно вопросы, насколько наши проблемы в подсчете голосов... Почему-то хочется говорить про содержательную ценность демократических процессов как способа сохранения, а не замены социального диалога; про сложности выработки реального согласования интересов и блокирующего оппортунизма; про противоречие определения границ затронутых участников при учете экстерналий; про компетентностную сегрегацию на группы, специализирующиеся на решении задач разного масштаба и временного горизонта, образующие естественную иерархию; про экономические предпосылки для действенного противодействия узурпации путем силового пересмотра самой процедуры....
В целом для того, чтобы обсуждать, насколько технические решения могут помочь исправить социальные проблемы, что в экономике, что в политике, было бы здорово в диалоге услышать, а собственно решением чего именно предложенные технологии являются? Что именно они чинят и сломано ли оно? Какие пороки капиталистического общества или прошлых социалистических вариантов призваны решить электронные аукционы потребительских товаров и электронная демократия с правом прямого или делегативного участия?
продолжение
Вот и запись с Авроры. Все свои основные мысли я ранее уже разместил в статье на хабре, но тут можно и остальных послушать. Особенно рекомендую выступление Михаила Кожаринова в конце.
Читать полностью…
19 апреля в "Книжном центре Delib" поговорили в очередной раз о надвигающемся будущем и социальных вызовах на пути к нему. Не знаю, когда появится полная запись, так что на скорую руку начитал свое выступление под запись. В 20 минут тему раскрыть сложно, но можно хотя бы дать затравку, куда копать, для самых любопытных.
https://youtu.be/AqD0aaXdNFA
Выложил перевод довольно интересной статьи на substack.
Интересно даже не столько то, к каким выводам автор приходит, сколько то, как он туда приходит — через собственную практику, меняющую его понимание текущей ситуации и глубины общественного перехода.
Оставил ему и свой комментарий:
This type of "trust" in total digital transparency is much worse then any distopia, as it leaves no place for privacy and forgetfulness and therefore for agency — no place for social dialog. People will want to keep things to themselves cause that's what creates their boundaries and defines them. Human instrumentality project is a bum — multiagent systems work well only if agents have individuality.
начало Но это ложное преодоление; оно лишь означает, что когнитивное/качественное разделение труда сведено к физическому/количественному, и на этом основании делается вывод, что
"настанет время, когда не будет ни тачечников, ни архитекторов по профессии и когда человек, который в течение получаса давал указания как архитектор, будет затем в течение некоторого времени толкать тачку, пока не явится опять необходимость в его деятельности как архитектора. Хорош был бы социализм, увековечивающий профессиональных тачечников"
в коммунистическом обществе, где никто не ограничен каким-нибудь исключительным кругом деятельности, а каждый может совершенствоваться в любой отрасли, общество регулирует все производство и именно поэтому создает для меня возможность делать сегодня одно, а завтра – другое, утром охотиться, после полудня ловить рыбу, вечером заниматься скотоводством, после ужина предаваться критике, – как моей душе угодно, – не делая меня, в силу этого, охотником, рыбаком, пастухом или критиком.Читать полностью…
начало
Франкфуртцы полностью правы в том, что у Маркса базис не определяет надстройку механистически, как это представлено в догматическом упрощении, и что надстройка не не важна. Но такое ощущение, что они утеряли всю сущность марксовой материалистической диалектики, призывая вернуться к гегельянству: по Марксу сознание людей и общественное сознание в форме надстроечных институтов, хотя и порождается базисом, т.е. общественными отношениями в производительной сфере, является их вполне самостоятельной функцией по осознанию и регулированию целенаправленной деятельности.
Но по Марксу именно люди, живые люди являются теми, кто творит историю; история не "случается" с ними, именно они ее производят. Без изменения надстройки, т.е. сознания отдельных людей, групп и классов, невозможна и сама история, само развитие общества. Это сознание у Маркса является не просто "слепком" с базиса, а усвоенным набором инструментов, при помощи применения которых к самому себе сознание может выступать и субстанцией самой себя — то есть проявлять субъектность.
Но что в их позиции диалектически отсутствует, так это понимание того, как именно субъектность сознания может выступать причиной социального прогресса, как именно она может помочь "уйти от варварства". Это происходит не через развитие самого сознания, не через саморефлексию и философствование. Не "миф внутри просвещения" является источником фашизма.
Именно носители сознания меняют мир, но не через изменение самого сознания (общественного или индивидуального), а только через изменение этого самого базиса — реальных производственных отношений. И честная ошибка гипотезы советских "догматиков" состояла не в том, что они взялись за это изменение, а в том, что они приняли за рычаг такого изменения только саму частную собственность, в то время как у Маркса частная собственность является обратной стороной разделения труда.
Так что Ленин с его "Империализмом как высшей стадией капитализма" и даже со всеми его трактовками Маркса в угоду актуальному политическому моменту оказывается более глубоким мыслителем в отношении анализа реальных корней фашизма, чем все эти неомарксисты, которые пытаются "добавить в марксизм" то, что он целенаправленно преодолевал — гегельянщину, психоанализ и прочий синкретический идеалистический и субъективистский хлам.
Что в общем-то нам лишний раз показывает и сегодняшний день.
Я уверен, что социальная революция начнется не с отмены частной собственности, а с преодоления разделения труда, которое — как следствие — повлечет за собой необходимость ее уничтожения. Однако это не значит, что вопрос собственности становится менее важным — наоборот, задача ее обобществления становится краеугольным делом высокой сложности.
https://noomarxism.ru/article/why-property-question-matters
Иран, пожалуй, самая интересная на сегодняшний день страна, полная противоречий. Не только как нексус глобального империалистического перелома. Это потрясающая культура, завораживающая природа, восхитительные люди, чрезвычайно многоплановая политическая система, сложнейший социальный механизм. Страшно жалею, что не успел там побывать второй раз и посмотреть Йезд и Шираз.
И сейчас Иран пытается отстоять свое право не быть жертвой империалистического произвола. Загнанный в угол, он больно кусается и пытается ухватить мировую экономику за яйца, потому что ничего другого ему не остается. И его судьба определит ни много ни мало — глобальное будущее.
Удастся ли стареющим хищникам его задавить и взяться за следующего, или промах Акеллы станет началом его банкротства? Или, может, все затянется в мировой экономический кризис, на который поспешат списать свои провалы буржуазные правительства всего мира?
Но диалектика такова, что если Иран выстоит, то его роль изменится. Обретя силу, он получит вместе с ней и ответственность за состояние ближневосточного региона и за влияние своих решений на глобальную экономику.
Теперь кризис персидского залива станет его кризисом, нарушение мировой торговли — его деспотией над всеми, кто от этого кризиса пострадает, а это прежде всего самые уязвимые слои населения в самых бедных странах.
Вопрос не в том, способен ли сам Иран справиться с лидерской ролью, а в том, что существующая в великом напряжении система на любое вмешательство реагирует катастрофически, но без катастрофы невозможна и ее структурная перестройка. Возможно, именно из этих соображений и Китай не спешит проявлять свою силу в явном виде.
При этом возможность контролировать Ормузский пролив не может быть долгосрочной стратегией — экономика это кибернетическая саморегулируемая система, и рано или поздно она перестроится так, чтобы поглотить весь возможный риск и преодолеть зависимость от любого "гоблина под мостом".
Не является это и сигналом о создании многополярного мира, построенного на контроле ресурсов и собирании ренты за их особую важность. Чем, в общем-то, отличается контроль страны над природными ресурсами, находящимися на ее территории, от контроля над Ормузским проливом или Гибралтаром, которые можно простреливать, или от контроля Суэцкого или Панамского канала?
Не может работать сложная система мирового производства на принципах, по которым каждый сидит с ножом в зубах у своего "вентиля", руководствуясь заветом Муад'Диба "Власть уничтожить вещь — это абсолютный контроль над ней".
Нельзя не приветствовать борьбу Ирана с империалистическими паханами, которые пытают Кубу, грабят Венесуэллу, шантажируют Европу. Но не стоит обманываться — экстраполяция этой борьбы во времени и пространстве еще не формирует прогрессивной картины будущего состояния системы мировых отношений.
Новая гегемония будет не воспроизводством старого империализма — она будет рождением в какой-то части мира нового образа отношений, подходящих для мира, в котором наше общее природное, географическое, культурное и технологическое богатство используется в интересах всей общественный системы производства системы с минимальными транзакционными издержками и к благополучию всех ее участников.
Собственно тот, кто такие отношения построит и защитит, станет законодателем нового мирового порядка (и вовсе не обязательно он должен стать его единственным бенефициаром). Но вот что-то очередь пока не выстроилась, потому что мало дураков принимать ответственность за текущее безобразие и разгребать его. Рано или поздно обстоятельства принудят кого-то к этой роли. Эй, кто тут в гегемоны последний? Нет никого?
В начале 20 века коммунисты, вооруженные передовой социальной теорией, первыми смогли сформировать из прогрессивного слоя пролетариата реального политического агента, создавшего мощный социалистический форпост в империалистическом окружении. Онм значительно опередили появление фашизма, который стал ответной попыткой взнуздать социал-шовинистические настроения в разлагаемых капиталистическими процессами социальных слоях, ставшие явными уже во время первой мировой.
Сегодня ситуация обратная. По всем странам правые группировки, опирающиеся на сращенный биржевой и технологический капитал, первыми начали открытую борьбу за умы прогрессивных слоев, стремясь подчинить их настроения логике национального сплочения от страха перед сконструированными врагами — и внешними, вроде агрессивных соседей или террористов, и внутренними, например мигрантов или мусульман, умалчивая, что "опасность" со стороны и одних и других является прямым продуктом проводимой много лет ими самими империалистической политики и пропаганды.
Любая сила не может не вызвать обратное, противоположное движение. Есть и те, кто не хочет строить цифровой концлагерь или не понимает идей держать в постоянном страхе целые народы, постоянно подкидывая дрова в топку военных, политических и религиозных конфликтов.
Это те, для кого общечеловеческие задачи — наука, гуманизм, экология, прогресс, культура, технологии, интернет — несовместимы с антиутопией матрицы осажденных национальных крепостей. И это в основном наиболее образованные, квалифицированные, прогрессивные люди, вовлеченные в творческий труд.
Когда реакционные силы запустили консолидацию своей власти над национальными институтами и ресурсами, естественным образом совпадая в своих интересах с национальной буржуазией, локальными силовыми структурами и даже местами с измотанным потерей рабочих мест, прав и доходов слоем трудящихся, они тем самым породили процесс превращения локального социального пространства в несовместимую с ценностями и потребностями прогрессивных слоев зону.
И этим самым они инициировали ответ от тех, кто с этим не готов мириться. В разных странах триггером было разное, но везде это были люди, которые не были в состоянии переварить национальные мифы, придуманные пропагандой, потому что сам способ мыслить, сформированный структурой их трудовых отношений, оказался просто не в состоянии их принять.
Настороженные медленной фашизацией окружающей социальной среды, они сначала проявили свое недовольство через доступные каналы, но тем самым только воспроизвели миф о внутренних врагах и ускорили этот процесс, ответивший им дальнейшим отъемом гражданских свобод.
Этот ответ не породил политической и социальной борьбы — он обернулся пассивным протестом, иммиграцией из "зоны" куда-то во внешний, открытый мир. Не стоит преувеличивать масштабы, но вполне ощутимая часть когнитариата выбрала просто "свинтить" от засилия во власти "поехавших" и последствий их шовинистических авантюр.
Они уехали из Белоруссии, оставив батьку с его стабильностью. Убежали из Украины, плюнув на самостийность. Валят из России, махнув рукой великодержавности и "антифашизму". Они покидают Израиль, умывая руки от геноцида, войны и колонизации. А сейчас, похоже, социальное напряжение в США достигает такой интенсивности, что следующим ходом по "укреплению национального единства" праваки могут запустить этот процесс и там.
Все гадают, в какой стране будет гражданская война... но мне кажется, ее не будет в силу космополитизма когнитариата. Люди, не обращенные в силу своего места в общественном разделении труда к национальным интересам, не пойдут защищать свои ценности на национальном уровне. Они шарахнутся от мракобесов и будут искать прибежище где-то вовне, где нет этого маразма и идиотизма. Будут кочевать, образовывать сообщества и поселения, создавать DAO и криптовалюты... пока места для бегства больше не останется.
И тогда они будут вынуждены задуматься о том, чтобы перестать избегать и наконец-то отобрать свое. И я говорю не про свою страну. Я говорю про свою планету. Борьба состоится за общее будущее человечества.
Социализм как идея и как движение вырос из общинности до-капиталистического, нетоварного производства. Крестьянская община сама себя кормила и обеспечивала, а не конкурировала за рабочие места или за потребителей своих товаров. В ней труд не отчуждался от собственности на средства производства, а отношения не опосредовались вещами.
Идеи отрицания товарного производства и капитализма как его развитой формы берут начало в попытках вернуться к этой общине, окрашивая романтическим ореолом разные формы социальных образований. На уровне коммуны (кибуцный социализм), на уровне предприятия (кооперативный, прудоновский социализм), на уровне страны (государственный социализм). И если капитализм разрывает связь трудящихся со средствами их труда, реализуя высокую мобильность капитала и труда на свободных рынках, то социализм предполагает их насильственное закрепощение в групповом браке.
Увы, с текущим уровнем разделения труда, достигающим мирового масштаба, что отдельное предприятие, что целое государство может успешно существовать и экономически развиваться только как часть глобальных производительных сил, то есть неизбежно становится обособленным производителем со своей частной собственностью и внутри тоже начинает воспроизводить разделение труда и товарные отношения.
Решение проблемы не может заключаться в возврате назад. Движение вперед — это не привязка средств производства к труду, это, наоборот, последовательное освобождение одного от другого через уничтожение наемной занятости. Полное обобществление средств производства неминуемо означает свободу трудящегося от конкретного труда на конкретном оборудовании, а значит право и возможность производить что угодно на чем угодно.
Настоящий посткапиталистический коммунизм — это всеобщее свободное прямое производство по моделям из открытых репозиториев на автоматизированных производственных мощностях, оптимально распределяемых через мультиагентную координацию посредством электронных бирж на выполнение полученных заданий в объеме равной для каждого квоты.
Это производство, в котором общественный характер производства сочетается с общественным характером присвоения: продукт творчества доступен всем и не попадает ни в чью в собственность, а средства производства не принадлежат никому и доступны для использования каждому.
В этот раз мне не удалось опубликовать статью о прогрессивном характере посткапиталистического нетоварного производства на Vox Futuri. Почти полгода увлекательной переписки с редактором все-таки завели нас в методологический клинч.
Александр Владленович справедливо указал, что я одновременно пользуюсь в статье категориями трудовой теории стоимости, отказываясь ее отбросить как устаревший взгляд, и одновременно выхожу за ее пределы, когда завожу разговор о различии в характере труда и противопоставляю физический износ орудий труда нетленной долговечности знаний и технологий.
Если Вы считаете, что суть явлений выходит за рамки применяемой Вами марксистской методологии и терминологии, тогда Вы должны честно признать, что она для Вашей темы не годна, и ее отбросить или как-то изначально модифицировать. Если Вы считаете, что «категории Капитала являются категориями анализа товарных отношений», то Вы не имеете права менять суть понятий, пока речь идет о товарных отношениях, устройство которого анализировал Маркс. <...> Соблюдение единых логических правил для исследования развивающейся и противоречивой реальности – это конечно обязательное правило для любой научной и научно-популярной статьи.
Война в Иране становится клином, вбитым в тектонический разлом. Континенты начинают разъезжаться, время для прыжка с одной стороны на другую стремительно сокращается.
Выясняется, что необходимость отвечать за последствия эпической авантюры устраивает далеко не всех. Заслуга за финансовый коллапс, мировой голод, топливный кризис — это вам не нобелевская премия мира.
Но и то, куда все катится, а именно перспектива идти до конца — штурмовать иранский Харг, вводить войска, а там по неизбежной логике расчехлить и "последний аргумент", пылящийся на складах с 45 года — это перспектива войти в историю пособником такого преступления против человечности, которое не отмоет никакая пропаганда.
Любое движение начинается с инициатора и последователей. Мало Такера Карлсона, который через интервью познал, насколько в отношении политической "элиты" многие знания — многие печали, так еще и Джозеф Кент устраивает показательный демарш.
Но все же самая главная разделительная линия, как мне кажется, пройдет не тут. Не между демократами и республиканцами. И не между США и Китаем. Там, в ядре, в наиболее развитой форме оформляется deminded-manifest-tehnofashizma">технофашисткий блок , выросший на закваске технократии путем слияния биржевого и технологического капиталов и пустивший свои метастазы в военно-промышленный комплекс, этот жирный и неприкасаемый горб на экономике США.
Поэтому, как мне кажется, важный раскол начался раньше — им стал развод Antropik с Пентагоном, который запустил поляризацию в обществе в среде разработчиков, менеджмента и даже вызвал переток пользователей между ChatGPT и Claude. В этом расколе не так важны конкретные компании и их амбиции, как подсвеченный им ценностный разрыв, существующей в среде когнитариата с его общечеловеческим предметом деятельности и соответствующими ему чаяниями.
В России условия периферийные, и правительство добивается поляризации совсем другим способом. Экзистенциальным вопросом для когнитариата на периферии является пуповина доступа к общемировому сообществу. Наука, технологии, медиа, соцсети, игры, мессенджеры — обрезание каждой следующей ниточки заставляет все более широкие массы задаваться вопросом самоопределения, выбирать позицию к происходящему вокруг них.
Возможно, я ошибаюсь и зря обращаю внимание на такие мелочи. Но когда-то мне стало понятно, что именно здесь пройдет настоящий фронт социальной революции. Между людьми, которые будут связывать свое будущее со спасением империализма и достижением внутри него привилегированного положения, и теми, кому он вконец станет поперек горла — и экономически, и этически.
Я могу только deminded-levye-socialnoe-soznanie-obschestva-na-poroge-transformacii">повторить:
В критический момент будет важно не у кого беспилотный дрон в собственности — а кто его программирует.
Подбирая объяснение, как экономическая мысль ушла от концепции субстанциональной стоимости к теории относительных цен, прочитал сказание Капелюшникова о том, как Уикстид Маркса разгромил.
Если вкратце, то в статье приводятся два аргумента Уикстида против Маркса:
1) на словах Маркс абстрагируется от всех сторон товара, кроме труда, но в то же время протаскивает полезность через черный ход, рассуждая, что только полезный труд производит стоимость. На примере шляп и пальто Уикстид иллюстрирует, как при производстве товаров предложение будет меняться до тех пор, пока не уравняется полезность товаров, — т.е. в итоге цены, пропорции обмена товаров, будут определяться полезностью товаров.
2) Маркс приравнивает цену рабочей силы к стоимости жизненных средств на ее производство, предполагая, что она является таким же товаром, как и другие. Но рабочая сила не будет торговаться по стоимости ее производства, так как ее производители (трудящиеся) не заинтересованы в минимизации издержек на ее производство, так как сами эти издержки определяют качество их жизни.
Капелюшников приводит эти пункты и с полной серьезностью расписывает, как не нашлось ни единого социалиста, способного их содержательно опровергнуть, и как попытки Шоу ходить на кружки маржиналистов в конце концов отвратили того от Маркса.
Но бог с ним с Шоу, но ведь Капелюшников наверняка читал хотя бы Маршалла, который писал в Принципах Экономической Науки:
"Мы могли бы с равным основанием спорить о том, регулируется ли стоимость полезностью или издержками производства, как и о том, разрезает ли кусок бумаги верхнее или нижнее лезвие ножниц."
По наводке Левого Угла закидываю яндекс-перевод видеоролика от американских коммунистов про капиталистическую природу феномена Эпштейна в лучах истории отцов-основателей.
Эта история является одновременно отличной иллюстрацией
- тезиса про весь мир эпштейнов Константина Сёмина
- неизбежно скатывающейся к расчеловечиванию элиты, выступающей автором моральных норм
- неразрывной связи экономической эксплуатации и институционализированного угнетения женщин
Приятного просмотра!
начало
Но я последую совету Лекса и самого Алексея. Не будем отбрасывать чужие идеи, давайте попробуем их инкорпорировать.
Идея виртуального вычисления цены через электронные торги аукционного типа — по цене отсечения — дело нужное и полезное. Но что если переместить ее не на сферу товаров конечного потребления, которая будет отмирать постепенно по мере развития прямого производства, а на задачу распределения ресурсов между производственными заказами?
Представляя систему общественного производства как единую сеть, изготавливающую любой объект по чертежу по модели manufacturing-as-a-service, мы можем воспользоваться этой схемой для того, чтобы организовать торги программных агентов за производственные мощности и ограниченные ресурсы, необходимые для выполнения полученного от всего общества производственного заказа.
В этом расчете в режиме реального времени будет вычисляться некоторая итоговая "стоимость" каждого заказа, которая поможет человеку принять решение о том, как лучше распределить собственную ограниченную производственную квоту на материализацию своих потребностей.
Передача торгов виртуальным агентам решает множество проблем, с которыми сложно справиться людям, вроде поддержания непрерывного характера торгов или пересмотра своих оценок по мере изменения как собственных предпочтений, так и доступности разных альтернативных благ.
А реализация торгов за ресурсы внутри производственной системы убирает рынок как таковой из экономического взаимодействия людей, снимая необходимость в специальном занятии по генерации изобилия и разнообразия готовых товаров и вычисления пропорций их производства через конкуренцию производителей этих товаров за потребителя.
Ведь в конце концов дело не в изменении отношений в области распределения, а в том, какие отношения поддерживаются системой общественного производства.
Пару комментариев к новому ролику Рауфа.
Хотя в теме ролика Рауфа написано "философия марксизма", строго говоря, ролик посвящен только обсуждению позиции Маркса по поводу философии.
Но на самом деле доказательство того, что Маркс отказался от философии, не тождественно доказательству того, что в марксизме нет философии или что после марксизма философия отсутствует. Ведь для этого необходимо сначала договориться о том, что именно мы понимаем под философией.
Например, есть те, кто считают, что философия не заменяется науками, а порождает их в своем составе. Для сторонника позиции "философия включает в себя все науки", действительно, можно лишь говорить о какой-то ее стадийности. Как каменный век сменяется бронзовым, в ней может быть век диаматический.
Если же брать философию как способ мышления о мире в такой области, где по каким-то причинам [еще] не работает эмпирическая проверка гипотез, то тогда окажется, что диамат уже переводит работу с категориями мышления в научную область, так как допускает проверку гипотез практикой.
Если представлять современную философию как какую-то отдельную науку о мышлении, то есть включать ее в научный контур в виде составной его части, то диамат останется одновременно и научным, и философским инструментом.
Если же мы определим философию по-другому, например, как "деятельность по выработке и формированию общественного консенсуса по поводу категорий и априорных положений, используемых в познании", то тогда диамат станет лишь одной из таких форм — предметом философии или ее продуктом.
В целом перейти от обсуждения позиции Маркса к обсуждению сути вопроса об отношении марксизма к философии не так сложно:
1) дать определение философии и выделить ее сущностное отличие от науки, выбрать критерии для этого отличия
2) показать, что учение Маркса является согласно определению первым или вторым, вне зависимости от утверждений самого Маркса
3) PROFIT
Одна проблема — однозначно провести демаркацию между наукой и философией остается... затруднительным. Даже если вы напишете самое убедительное, логичное и аргументированное обоснование собственной позиции, толку в этом немного — потому что ваш сосед напишет свое. И вопрос скорее в том, сможете ли вы между собой договориться.
Конечно, изучение универсальных принципов и объективных законов развития самого мышления мы безусловно должны у философии отобрать, так как сегодня эта область развивается на солидной научно-эмпирической основе — через решение практических задач когнитивного проектирования разных инструментов искусственного интеллекта.
Но лично я не согласен с Марксом в том, что появление диалектики действительно означает конец философии — даже как того элемента надстройки, который носит идеологический характер.
Пролетарская революция не привела по факту к отказу от идеологии как ложного сознания (на что многие надеялись) — диктатура пролетариата, установив предположительно временное господство одного класса над всеми остальными, породила свою идеологию и свою форму сознания, зачастую такую же ложную, слепую к объективным изменениям в роли разных институтов в общественных отношениях.
И дальнейшее изменение производственных отношений неизбежно будет менять формы в общественном мышлении, вскрывая ошибочность, ложность его предыдущих форм, которые перестают отвечать изменившимся обстоятельствам.
Я бы отвел философии свое место: изучение сферу проявления исторических закономерностей в развитии этого самого идеологического компонента в общественном сознании, то есть в той системе категорий, через которую мы преимущественном мыслим все остальное.
В этом ключе философия вполне может изучать включать такие явления, как конкуренция диамата и позитивизма через борьбу стоящих за ними идеологий и классовых интересов, смену основных метафор в научном, культурном или повседневном мышлении вместе с развитием производительных сил и способов производства.
Кстати, подробнее о том, как будет меняться диамат по мере когнитарной революции, я deminded-klassovaya-priroda-dialekticheskogo-materializma">писал тут.
Материализация информации давно происходит при помощи универсальных вычислительных устройств, используемых автономно. Это разорвало зависимость распространения продукта труда от медленного процесса изготовления его материальных носителей и породило сетевые эффекты (когда ценность определенного ресурса определяется числом его потребителей), мгновенные революции (когда новую программу мгновенно ставят миллионы пользователей), создало уклад свободного производства вроде opensource-сообществ, форумов, wiki и фандомов, торрент-сетей и так далее.
Развитие нейросетевых агентов, которые способны воспроизвести любую программную функцию, стиль или прием в художественных произведениях, подрывает те искусственные монополистические барьеры, на которых держался форпост капитализма в интернете, и прокладывает путь к нетоварному производству.
В области материального производства разрушить товарные отношения невозможно без аналогичных универсальных условно-автономных deminded-konechnye-ustroistva-materializacii-produktov-svobodnogo-pro">устройств конечной материализации , которые позволили бы без использования наемного труда воплощать в реальности свободно копируемые модели, даже если сами эти модели будут deminded-trud-kognitariata-umstvennaya-deyatelnost-v-materialnom-pr">проектировать люди.
Фантасты рисовали их в виде репликаторов или нано-сборщиков, способных создать все что угодно. В реальности на их роль пророчили 3D-принтеры (и движение по этому пути продолжается), но сейчас к ним прибавился ажиотаж в области разработки человекоподобных роботов благодаря тому, что нейросети позволили роботам осваивать физический интеллект и достигать ловкости в изменчивом, разнообразном окружении.
Хотя обоснованность и целесообразность именно такого пути многими ставится под сомнение, именно такая форма выбрана производителями, которые целятся в бесшовную замену человека на рабочем месте, уже оборудованном для него под любую производительную деятельность. Да и сама эта форма в наибольшей мере соответствует той форме организма, которая показала наибольшую пригодность в кандидаты универсальности в процессе веков эволюции.
Однако желание поставить роботов к станкам является инженерно возможной, но экономически бессмысленной идеей ввиду того, что сами эти фабрики созданы для условий массового товарного производства, которые уйдут в небытие — то есть они хороши для того, чтобы окончательно похоронить капитализм. Настоящей универсальности и автономии на базе просто человекоподобного робота не достичь, да и 3D-принтеры сами по себе выступают лишь оконечными устройствами огромной распределенной инфраструктуры.
И если я в основном пишу про социальные аспекты deminded-revoluciya-kognitarnaya-socialnaya-i-politicheskaya-kogda-i">когнитарной революции, то должен был найтись и тот, кто будет заниматься ее материальными предпосылками. На эту роль сегодня сложно найти лучшего кандидата, чем Александр Оликевич, который не хуже Жака Фреско расписывает проект автономной самореплицирующейся универсальной робофабрики — но при этом наследует много идей Верхотурова, типа переработки местных пород и освоения подземного пространства.
Пусть сжатие всей мировой индустрии в упаковку одного комплекса где-то остается маниловщиной, но все же сама концепция по своему направлению передачи людям возможностей для самообеспечения и раскрытия их творческого потенциала через обеспечение свободным доступом к средствам для его реализации абсолютно точно отвечает разделяемому мной потенциальному образу трансформации производительных сил, который будет проступать по мере снятия модели разделения труда и отмирания наемной занятости.
Я немного подчистил звук оригинальной записи и обрезал лишние комментарии от православнуто-имперствующей кодлы, которая сгрудилась вокруг выступающего. В таком виде можно смело рекомендовать Александра на диалог к Алексею Сафронову в рубрику "СоциализМЫ" — пусть даже его концепция не укладывается в ортодоксальный "социалистический" нарратив, по мне к коммунизму она имеет отношения больше, чем мысли всех приглашаемых до сих пор.