14136
Канал основателя DM Макса Родина. Про подлинность и человечность. Контакты: @katiabataeva deepmindconsulting.ru
Эмоции в психологии и контемплативных традициях: разные уровни одной работы
В серьезной медитативной практике мы можем столкнуться с оценкой эмоций как негативных. А терапия кажется уже совсем далека от такого взгляда. Кто прав и как соединить разное понимание в единую карту?
▫️Психология и терапия
У каждой эмоции есть функция, задача и логика возникновения. Гнев, тревога, страх, желание — не считаются плохими или хорошими. Скорее, мы говорим о приятных и неприятных эмоциях, но избегаем моральной оценки, ибо за каждой эмоцией скрывается своя потребность.
Это важный в нашем общем взрослении сдвиг. Он позволяет выйти из логики подавления, стыда и самонасилия, которая пропитывала человечество на протяжении тысячелетий. Этот терапевтический сдвиг, забывая историю, многие критикуют за инфантилизацию общества. Однако, он возвращает человеку контакт с собственным переживанием, живыми потребностями и реальной субъективностью. В этом смысле современная психология проделывает невероятно фундаментальную работу — помогает человеку снова чувствовать и быть более живым и свободным, чем когда либо раньше.
▫️Современный майдфулнесс подход
Эмоции как правило не оцениваются как негативные или плохие. Гнев, тревога, привязанность или желание рассматриваются как естественные, возникающие и исчезающие события в поле опыта, которые предлагается наблюдать без осуждения и подавления. В этом смысле майндфулнес сближается с современной психологией и выполняет важную задачу — возвращает человеку контакт с переживанием, снижает реактивность и расширяет свободу выбора в действии. Однако при всей своей нейтральности этот подход сохраняет функциональное различие: внимание уделяется не тому, какая эмоция возникла, а тому, к чему приводит отождествление с ней. Эмоции не признаются ошибочными, но исследуется, как вовлечённость в гнев или привязанность сужает восприятие, усиливает цепляние и воспроизводит страдание. При этом секулярный майндфулнес, как правило, не формулирует цель радикальной трансформации ума и не называет эти состояния корневыми причинами страдания — эти идеи остаются смягчёнными и неявными. В результате майндфулнес чаще работает на уровне регуляции и невовлечённости, создавая мост между психологией и контемплативной традицией, но не доходя до той глубины, где ставится под вопрос сам механизм устойчивого возникновения гнева, привязанности и чувства отдельного субъекта.
▫️Созерцательные традиции
В их неупрощённом виде они создают совершенно иной горизонт задачи. Речь идёт не просто о том, чтобы научиться лучше обходиться с эмоциями. А о трансформации самой природы человеческого переживания.
И в этом контексте эмоции действительно различаются. Не в моральном смысле, а в экзистенциальном. Некоторые состояния считаются здесь негативными не потому, что они плохие, а потому что ведут к страданию — нашему и чужому. Они усиливают цепляние, отождествление, реактивность. И, если внимательно присмотреться, толкают человека к действиям, которые воспроизводят боль.
Задача практики здесь — не в том, чтобы выразить или прожить деструктивные эмоции в привычном терапевтическом смысле. А в том, чтобы изменился сам способ, которым они разворачиваются.
При серьезной практике такие эмоции не обязательно исчезают полностью. Но точно меняется позиция по отношению к ним. Не потому, что их подавляют, а потому, что сам субъект, который бы за них цеплялся и удерживал, становится более мягким. Распадается привычная конструкция «я злюсь», «я тревожусь», «я хочу». Есть возникающее переживание — и есть осознавание, в котором оно не кристаллизуется. Это принципиально иной уровень работы, чем тот, с которым чаще всего имеет дело психотерапия и популярный майндфулнес.
Терапия учит быть с эмоциями и помогает сформировать здоровую субъектность. Контемплативные практики скорее учат не становиться ими и уже ставят под вопрос саму необходимость жёсткой субъектности. Когда эти уровни смешиваются без различения, возникают проблемы. Либо практики используются для подавления чувств, либо терапия пытается решить задачи, которые лежат за пределами её онтологии.
dm
Наблюдал за тайскими деревьями, которые вечерами создают картинные рамки своими кронами для яркого звездного неба. Тоскал листья на тележке к оградке. Смотрел в потолок. Сидел и огромном зале один вечерами и в тишине созерцал подсвеченный портрет Махаси Саядо — человека, который достал с полки випассану и сделал ее массовой еще до Гоенки.
Сначала была группа, но потом все уехали. Нас осталось лишь пятеро: двое русских, двое немцев и один француз. Но мы толком не общались.
В маленьких домиках, где вчера были люди, новым вечером просто погасли окна, и я наткнулся на очевидность непостоянства, а рядом заметил ностальгию о прошлом. Сквозь ее туннели быстро проваливался в картинки этих деревьев, этого неба, звуков и запахов, когда видел их лет 15 назад и видел по-настоящему. Тогда в этом мире существовал такой свежий я, что даже сложно сказать были ли магическими деревья, или все-таки моя способность их переживать.
Воспользовался целым набором привилегиями и просто побыл сам по себе. Почти никого не слышал, ни с кем не взаимодействовал. Мало выходил из комнаты и ел очень обычную еду, но регулярно и достаточно. Не смог подружиться с двумя неконтактными псами, но смог отбиться от приставаний странного кота.
Все для того, чтобы вытаскивать самого себя за волосы, словно утопающего в болоте бесконечных, столь утомляющих надежд и страхов. Импульсивных и сменяющих друг друг без конца и края желаний и тревог. Чтобы наконец и хотя бы немного да извлечь себя, как шуруп, из воронки сменяющих друг друга концепций, которые я снова умудрился так глубоко перепутать с реальностью, что сварился в них полностью как креветка в Том Яме.
Храбро встречаясь с тем, что есть, я пытался не понимать, но переживать. Заметить не свободу от мыслей, но самый базовый и такой родной фундамент, всегда присутствющее осознавание. Ту неконцептуальность бытия, которая лишь и есть лекарство от множества проблем и страданий. Но от которого мы так сладко бежим все жизнь в разные активности и внешне объекты, делая все, лишь бы не встретиться с собственной болью и страхом.
И все-таки, доброе упорство, положенное на метод, работает. Немного, да вытащил себя. Остановил бесконечную мыслемешалку и концептотворение, в которых все мы вертимся от пробуждения до засыпания. Гулял, внимая к себе и к земле, чтобы не наступить ни на жука, ни на змею. Ощущал в этой простоте пребывания тут невероятность мира. Ничего не делал специально, но как радиоприемник начинал ловить то один, то другой образ и они не так гладко, как хотелось бы, но сложились во что-то, чем по-настоящему хочется поделиться.
Ведь это не красивые слова и не бахвальство писательским даром, которого тут очевидно нет, а лишь редкий проблеск того мира, к которому мы все так стремимся. Мира, в котором мы присутствуем.
Эти слова уже давно рассыпались для кого-то в чушь, написанную Максом, и свайпнулись вправо. Но кого-то может все-таки удалось зацепить за сердце, где и лежит настоящее, а не сфабрикованное мыслью переживание. В этот момент все наполнилось смыслом.
А еще, кажется, начал книгу.
Экран стал инструментом нашей саморегуляции
Когда плохо, то есть мы перегружены стрессовой или травматичной реакцией, застряли в тревоге, агрессии или подавленности — это почти всегда означает одно: мы дезрегулированы. Мы вышли из состояния равновесия, из того баланса нервной системы, из которого обычно легче справляться со сложностями жизни.
Поэтому, чувствуя боль — зная или не зная эту схему — мы по факту начинаем делать что-то, чтобы отрегулировать своё состояние, чтобы стало полегче. И дальше возникает важный вопрос: как именно мы это делаем, и к чему приводят наши привычные стратегии регуляции.
Недавно я сам был дезрегулирован и в попытке справиться с этим решил вспомнить, как действовал в таких обстоятельствах раньше. В уме начали всплывать образы — одиночная прогулка, музыка, книга, встреча с друзьями, разговор, тишина. Пока перечислял это вслух, уже стало приятно, и я поймал себя на удивлении: все эти вещи кажутся сегодня очень здоровыми — зрелыми и конструктивными способами регуляции состояния. Но при этом ощущаются гораздо менее доступными, чем раньше.
Потому что сегодня, когда мне действительно нехорошо — когда переживание становится интенсивным или болезненным — я часто обнаруживаю себя не на прогулке и не с книгой, а в телефоне или за компьютером. Я что-то смотрю, пишу, потребляю информацию, общаюсь с GPT, листаю, читаю, переключаюсь.
Так функцию регуляции моей нервной системы во многом забрал на себя экран.
Полагаю, не только у меня )
Как можно поддержать deep mind
В 2025 году мы в deep mind стали делать больше материалов, которые являются не просто полезным контентом, помогающим развивать проект, а вкладом в зрелость поля внутренней работы на русском языке.
Мне лично важно это проговорить прямо:
мы не рассматриваем внутреннюю работу как частную историю отдельных людей, оторванную от общества. Современная психология, нейронаука, травматерапия и исследования развития взрослости довольно ясно показывают:
уровень осознанности, способность выдерживать сложные чувства, различать власть и ответственность, работать со страхом и агрессией — напрямую влияют на социальные процессы, коллективные решения и формы насилия, которые общество воспроизводит или перестаёт воспроизводить.
Когда мы пишем про этичную внутреннюю работу, про границы, про травму, про развитие, про ответственность и зрелость — то влияем не абстрактно. Мы влияем на конкретные жизни. На то, как люди принимают решения, как они входят в отношения, как они справляются с кризисами.
Для нас это не праздные привилегированные разговоры о саморазвитии. Это вопросы, от которых напрямую зависит, каким будет наше общество — более свободным или более регрессивным, более живым или более травмированным.
В 2025 году мы также сознательно направили больше внимания в сторону контента и перформансов, которые помогают нам вместе двигаться в направлении большего здоровья. И для нас принципиально важно, чтобы эти форматы не превращались в закрытые, элитарные, нарциссические сообщества, где идеи развития используются для накопления статуса, ресурсов и иерархий. Мы много думаем о доступности, об этике, о том, как не воспроизводить те же самые формы власти, от которых, по идее, хотим уйти.
При этом мы остаёмся проектом, у которого есть устойчивая бизнес-часть. Основную часть денег мы получаем через качественные и полезные B2B и B2C программы — и это останется так и дальше. Это осмысленный, ценностный бизнес, за который нам не стыдно.
Но есть и другая реальность. Внимание команды постоянно разрывается между тем, что даёт финансовую устойчивость здесь и сейчас, и тем, что стратегически важно и полезно для общества, но почти не монетизируется: тексты, исследования, активизм, сложные темы, работа на границе этики и культуры. Мы неплохо справляемся с этим вызовом, да и в целом у нас все хорошо.
Тем не менее, в этом году мы решили ввести донаты
Как еще один способ честно разделить и миссию, и нагрузку с сообществом. Чем больше у проекта разных источников поддержки и чем на большее количество людей он может опираться, тем больше появляется свободы делать то, что важно, а не только то, что срочно окупается. Это снижает зависимость от компромиссов, упрощений и быстрых форматов.
Кажется справедливым давать возможность участвовать в deep mind по-разному.
Не только через чтение, через присутствие в перформансах или программах, но и через материальную поддержку, совместные проекты, со-участие в развитии.
▶ Отправить разовый донат или подписаться на регулярные можно здесь
Они пойдут на создание более здорового общества через создание нашего контента и перформансов. А для тех, кто регулярно и существенно поддерживает проект, мы планируем раз в квартал проводить закрытые встречи со мной лично и с командой deep mind. А также разговоры с нашими коллегами — людьми, чья работа и мышление нам близки.
Инфантилизирует ли общество психотерапия?
Психотерапия и практики внутренней работы стали мейнстримом — и ровно в этот момент начался откат. Всё чаще вижу тезис, что культура терапии, осознанности и языка травмы делает людей инфантильными и хрупкими: взрослые люди застревают в обидах, не берут ответственность, используют психологию как удобный язык обвинения родителей, общества и прошлого. Этот тезис перестал быть маргинальным и стал частью повседневного дискурса, особенно в межпоколенческих конфликтах, где сама идея взрослости вдруг оказалась предметом спора.
Кажется важным не отмахиваться от этой реакции. Она возникает из вполне конкретного опыта — опыта соприкосновения с тем, во что психотерапия превратилась на массовом рынке.
Массовая терапия и рынок облегчения
Когда психотерапия стала повсеместной, она неизбежно вошла в логику продукта, не до конца им являясь по сути. Рынок усиливает то, что легче продаётся. И в терапии и практиках это часто не изменения, а облегчение: валидация, объяснение, снижение внутреннего напряжения, ощущение, что проблема не в тебе. Рынок превратил терапию в сервис, а не в путь. А вместо взросления предложил человеку комфорт.
Делает ли это пустышкой терапию?
Нет. Крупные мета-исследования показывают: терапия в среднем эффективна в вопросе взросления, но результат сильно зависит от качества альянса и активного участия клиента. Терапия не делает работу за человека — она создаёт условия, в которых та в принципе возможна.
При этом в научной литературе давно обсуждаются и негативные эффекты. Исследователи вроде Скотта Лилиенфельда указывают, что ухудшение состояния, усиление зависимости или проявление регрессивных паттернов — не редкая аномалия, а статистически фиксируемая реальность. Но, как в недавнем случае с IFS, чаще всего это связано не с самой идеей терапии, а с её поверхностным или просто неверным применением. Системно это отражает работу рынка и его законов на территории терапии+, а не фундаментальное свойство. И именно здесь возникает опыт, который затем обобщается в обвинение всей культуры.
Потеря форм взросления и российская специфика
Ошибочно считать, что инфантилизация, если вообще использовать такие горделивые слова, начинается в кабинете психолога. Она начинается в момент, когда общество перестаёт воспроизводить адекватные для прошлого формы взросления. Религия, общинная поддержка, инициации в пост-индустриальном обществе гораздо меньше влияют на траекторию жизни. Свободы стало больше, а контейнеров для неё — меньше. И психотерапия возникает не как мода, а как ответ на структурный разрыв. Как попытка научиться жить в условиях, где идентичность больше не задаётся, а собирается.
В российском контексте эти перекосы даже усиливаются. Под словом терапия [вставьте иное] сегодня понимается почти всё — от реальной клинической работы до тупо опасной новой германской медицины. Образовательные платформы и агрегаторы создали вредную, но прибыльную для них, иллюзию быстрого профессионализма: 3 месяца обучения — и можно работать с чужой психикой. Так внутренняя работа начинает выглядеть как набор универсальных формул, которые часто усиливают нарциссизм и превращают боль в идентичность. Именно с этой карикатурной версией терапии чаще всего сталкиваются её критики.
Где начинается идеология
Иронично, что анти-психологизаторский дискурс сам по себе глубоко психологичен. Он выражает тревогу перед утратой старых иерархий и привычных форм авторитета. Перед миром, где гендер, возраст и статус больше не гарантируют силы.
Простое решение здесь — вернуть так называемую "нормальность". Но такие решения свойственны популистам, и как будто именно они часто подменяют анализ идеологическим мифом. Психологизацию объявляют левой повесткой, культурой жертвы и отказом от ответственности. Не анализ, а маркировка не помогает разобраться в проблеме и никак ее не решает. Вместо взрослой встречи с реальностью, она предлагает эмоциональный откат в прошлое, которое на самом деле уже не вернешь. И это и правда инфантильно, но очень по классике — проецируем на других то, что сложно принимать в себе
dm
Последний текст в этом году
Год для меня был не самым простым, но скорее хорошим — удалось сделать много осмысленной и полезной работы. Очень постепенно и хрупко решаю свои проблемы со здоровьем. Но все равно он заканчивается ситуацией, которую никак не могу признать нормальной: каждый день продолжаются бессмысленные смерти, посадки, присадки и запреты. Настоящее уже превратилось в пародию на современную жизнь — ту, в которой есть будущее. И чтобы всё продолжало как-то держаться, требуется всё больше и больше насилия.
Год был невероятно насыщенным — проекты буквально разрывали пространство, не хватало времени, внимания, воздуха. Но при этом я много читал и слушал: историю, анализ последних лет, разные источники. И, честно, снова и снова был шокирован тем, насколько многого и как долго я не видел, не знал, позволял себе не разбираться.
Размышляя про события из недалекого прошлого, которые я когда-то наблюдал по телевизору в реальном времени и по касательной проживал сам, я ясно вспоминаю именно эту касательность. Тот странный туман — когда что-то чувствуешь, но не идёшь до конца, не смотришь прямо, не задаёшь трудных вопросов. Не чувствую вины за прошлое, но ощущаю сожаление о том, что эта моя касательность, мое неведение тоже имели последствия.
Я никогда не был в иллюзиях насчёт цинизма, которым пропитана современность. Но именно в этом году мне стало окончательно ясно: речь идёт не просто о цинизме, а цинизме, который как опухоль разросся до масштабов подлинного зла.
Я могу ошибаться и видеть что-то неправильно. Неполноты картины не может избежать не один человека. Но как и все мы, я могу лишь опираться на собственный бэкграунд, анализ и те усилия, которые приложил, чтобы разобраться. Из этих трех переменных строятся выводы любого человека. У меня не самый простой их набор.
В итоге понял пугающую и одновременно понятную вещь: как бывают клетки, которые начинают работать против всего организма, захватывая территорию здоровья и в итоге его убивая, — так бывают и люди, и системы мышления, которые действуют ровно так же. Останавливается ли такие болезни самостоятельно? Да, но редко. Скорее с ними надо что-то делать.
К новогоднему столу очень хотел бы принести другую тему. Хотел бы говорить про созидание, сотрудничество, будущее. И знаю, что мы все очень устали. Устали думать, устали не думать, устали читать. Я тоже.
Но в своей жизни я больше никогда не хочу возвращаться в состояние, когда чувствую происходящее, но и позволяю себе не видеть чего-то важного, не разбираться. Больше никогда не хочу жить в касательности, ибо она лишает жизнь смысла. Смысла, который появляется лишь в нашем аутентичном присутствии в жизни, а не в ее избегании.
Обстоятельства больше меня и начались не при мне. Но при мне они разворачиваются. И всё, что доступно по-настоящему — это то, как я с ними обхожусь. Не только, как они влияют на меня, но и как я реагирую, влияю и меняю их. Что если бы время моей жизни пришлось на Германию времен фашизма. Я бы продолжал жить свою нормальную жизнь или попытался бы спасти хотя бы одного человека? Конечно, это риторический вопрос, но он помогает подумать про правильные действия сегодня.
Для меня они, вероятно, в том, что пока существует пространство — виртуальное, кухонное, человеческое, — мне надо не давать сделать черное белым и наборот. Даже, если это не дает эффекта в моменте. Даже, если кому-то это делает неприятно.
И даже, если это опасно.
Называть черное черным, а белое белым, становится все сложнее, но я верю, что каждый из нас может найти свое хотя бы небольшое действие и слово почти в любой ситуации. Как только мы сделаем выбор бороться за свободу, то вернем себе себя или позволим себе по-настоящему родиться.
Как сказал великий художник Ай Вэйвэй:
«Жить свою жизнь в страхе — это трагедия. Это хуже, чем действительно потерять свободу».
Мира и свободы в сердцах нам в новом году.
🥳 Встречаемся live cегодня — Голубой огонек от deep mind
10 историй из уходящего 2025 уже вечером — cтарт в 18:00 сet+2.
На встречу зарегистрировались 270 человек.
Если вы еще не среди них, то можно сделать этот тут: регистрация — ссылкy в Zoom скинем за час.
▫️Александра Вильвовская — лидер русскоязычной эмбодимент культуры, Тель-АвивЧитать полностью…
▫️Теодор Климов — актер, режиссер театра и кино, Париж
▫️Артем Пролубников — предприниматель, Белград
▫️Даша Золотухина — HRD Яндекс, Москва
▫️Толя Марьин — IT-предприниматель, Пало Альто
▫️Миша Cокольников — хед продуктового маркетинга Palo Alto Networks, Сан-Франциско
▫️Миша Рейдер — серийный IT-предприниматель, Бангкок
▫️Оля Гурова — психотерапевтка, фасилитатор Теории U, Бостон
▫️Дима Соловьев — кофаундер AI LAB, Москва
▫️Макс Родин — фаундер deep mind, Кон Дао
Вы с нами в это воскресение?
Уже 200 человек да, надеюсь, и вы!
В этом году я сделал вторую кругосветку подряд — чисто географически снова пролетел всю планету с остановками в Азии, Европе и Америке на несколько месяцев. Кажется, что могу весь вечер рассказывать истории сам, но куда лучше послушать других! Поэтому мы позвали очень разных, но очень классных людей и попросили их рассказать по одной истории из этого года, через которые мы можем собрать калейдоскоп ощущений и картинок: это точно будет феноменально и искренне.
А чтобы это не превращалось в перформанс или очередную полезную конференцию, которую уже непонятно куда положить, создадим контейнер на основе Теории U — вместе с вами. Контейнер, помогающий рассказывать от чистого сердца и слушать из глубины.
Приходите поучаствовать в этом, послушать нас и отразить услышанное. Так мы немного вернем этому моменту перехода его изначальную сакральность и смысл.
Встречаемся на 10 историй из уходящего 2025 уже послезавтра! Посмотрите и подпишитесь на спикеров!
▫️Александра Вильвовская — лидер русскоязычной эмбодимент культуры, Тель-Авив
▫️Теодор Климов — актер, режиссер театра и кино, Париж
▫️Артем Пролубников — предприниматель, Белград
▫️Даша Золотухина — HRD Яндекс, Москва
▫️Толя Марьин — IT-предприниматель, Пало Альто
▫️Миша Cокольников — хед продуктового маркетинга Palo Alto Networks, Сан-Франциско
▫️Миша Рейдер — серийный IT-предприниматель, Бангкок
▫️Оля Гурова — психотерапевтка, фасилитатор Теории U, Бостон
▫️Макс Родин — фаундер deep mind, Кон Дао
▫️xxx
Как мы сломали Новый год
Утерянный контейнер для психики и необходимость его вернуть
Новый год исторически возник как пороговое время — момент, когда прежний порядок уже завершён, а новый ещё не оформился. В антропологии такие периоды были названы лиминальными и ознаменовали собой открытость стуктуры к изменениями. Человек не просто проживает праздники, а оказывается в особом режиме восприятия — измененном состоянии сознанания, в котором привычные опоры ослабевают, а психика становится более пластичной.
Современная нейронаука описывает это как временное ослабление доминирования Default Mode Network — сети, поддерживающей устойчивый нарратив «я» и привычные интерпретации реальности. В таких состояниях человеку проще завершать, переосмыслять и принимать решения, которые в обычном режиме оказываются недоступными. Исследования Робина Кархарта-Харриса о состояниях сознания показывают, что именно здесь возникает возможность для устойчивых изменений.
Коллективный порог как социальный механизм
Новый год был коллективным договором на остановку. Этот механизм впервые подробно описал Арнольд ван Геннеп. Общество как бы соглашалось: на это короткое время прежние роли и привычные функции ослабевают. Именно это смягчение социальной структуры и создаёт изменённое состояние сознания — безопасное, разделённое и разрешённое.
С точки зрения психики это крайне важный момент. Когда миллионы людей одновременно выходят из привычного ритма, замедляются и синхронизируются эмоционально, возникает эффект обширной коллективной регуляции. Современные исследования показывают, что в таких условиях, когда это делается не в одиночку, психике легче отпустить старое.
Этот механизм перестал работать
В последние годы происходит большой социальный сдвиг — форма Нового года сохранилась, но его функция во многом утрачиваются. Современный человек подходит к концу года в состоянии хронической перегрузки, в котором вход в лиминальное пространство становится затруднительным.
Без ресурса для углубления психика выбирает более доступные способы смены состояния. Вместо снижения стимуляции возникает её усиление: шум, алкоголь, покупки, внешние впечатления. Это не отказ от изменённого состояния сознания, ибо оно целительно и необходимо, а его неудачное замещение — быстрыми стимулами, которые не требуют уязвимости и не ведут к реальному переходу.
Дополнительную роль играет утрата ритуального контейнера. Исторически любой переход имел смысловую рамку: миф, общину, ведущего и последующую интеграцию. Сегодня человек остаётся с переживанием один на один. Сакральное без контейнера психикой считывается как небезопасное, и Новый год превращается в симуляцию.
Сакральное стало потреблением
Любимый социолог моей любимой преподавательницы [по социологии] в МГУ Эмиль Дюркгейм различал sacré — сакральное и profane — профанное, как разные режимы социальной реальности, каждый из которых необходим и выполняет свою функцию. Сакральное существует только при наличии чёткой границы, отделяющей его от повседневного. Когда эта граница стирается, сакральное не расширяется — оно исчезает. Современная культура как раз и демонстрирует этот процесс: праздник растягивается, продаётся и воспроизводится бесконечно, теряя способность быть переходом. Потребление здесь создаёт иллюзию изменения состояния, не затрагивая структуру «я». Это понятный и адаптивный выбор в условиях, где тишина стала дефицитом.
▶ Продолжение в комментарии
От биохакинга к биохилингу — welness в 2026 году
Мы входим в фазу, где здоровье больше не строится вокруг продуктивности любой ценой и бесконечного стремления к внешним достижениям. Фокус смещается к глубинному присутствию, внутренней ёмкости и обретению подлинной телесной ясности.
Мы наблюдаем несколько ключевых сдвигов, которые переводят культуру wellness
из режима перформанса — в сторону исцеления и восстановления. Мы уходим от функциональных и поверхностных протоколов оптимизации Хубермана. Мате, Ван дер Колк, Левин становятся мейнстримом, а по-настоящему модным — понимание фундаментальной реальности нервной системы и переосмысление духовности.
Оксимирон — почему общество не принимает новый альбом после сексуального скандала
Весной в русскоязычном пространстве произошёл разговор, который сложно было не заметить. Настя Красильникова опубликовала расследование, в котором несколько женщин рассказали о груминге и сексуализированном насилии со стороны Оксимирона. На момент описываемых событий они были подростками, он — взрослым человеком с властью, статусом и культурным влиянием.
Тогда я занял ясную позицию, которую считаю важным повторить: c детьми нельзя заниматься сексом. Это не вопрос интерпретаций или сложного контекста, а базовая граница, без которой невозможна адекватная социальная реальность. Когда в подобных ситуациях начинается защита фигуры артиста — через ссылки на талант, эпоху или культурную значимость, — по сути защищается противоположный тезис, что эта граница может быть размыта по каким-то причинам.
Отсутствие ответа как позиция
После выхода расследования не последовало ответа по существу. Мирон скорее исчез из публичного поля. И вот спустя полгода выходит его новый альбом. Формально это музыкальный релиз, но фактически — публичный жест. В ситуации, где разговор уже состоялся, отсутствие ответа становится позицией.
В альбоме нет прямого комментария по обвинениям. Лишь ироничное упоминание желтухи, считываемое как намёк на жёлтую прессу. Это ключевой момент всей истории, ибо расследование Красильниковой ей точно не является. Многократные и безрезультатные попытки взять комментарий, открытость к диалогу, профессиональная методология. Так жёлтая пресса не работает.
Назвать эту ситуацию желтизной — значит не вступать в разговор по существу, а обесценить саму возможность диалога. Увы, это нам очень знакомо, где-то это я уже видел.
Защита фигуры как защита привычного насилия
Был ещё один важный и показательный момент, который полезно снова вспомнить. Защита артиста шла не только через аргументы о таланте. Существенная часть защитной риторики исходила от женщин — и была устроена гораздо сложнее.
В публичных обсуждениях звучал тезис: со мной так было, и в этом не было ничего страшного. Разговоры о сексе в подъездах, об использовании, о размытых границах и подростковом возрасте подавались как нечто обыденное. В этих высказываниях защита фигуры превращалась в защиту собственного опыта — даже если он по своей сути был опытом насилия.
Это болезненный момент, потому что в таких случаях речь идёт уже не о конкретном человеке, а о глубоко встроенной культурной норме, в которой женская уязвимость и использование считаются чем-то естественным. Признать насилие здесь означает признать не только чужую вину, но и собственную травму, собственное отсутствие выбора в прошлом. Для многих это психологически почти невыносимо.
Поэтому защита насилия часто маскируется под защиту агентности: я сама так решила, мне было нормально. Но в действительности эта логика лишь воспроизводит системный порядок, в котором ответственность снова смещается с фигуры власти на более уязвимых.
Почему в итоге включается культура отмены и почему это обнадеживает
Итого взрослый мужчина с властью не вступает в диалог, не проговаривает границы и не берёт ответственность. Вместо этого демонстрируется благополучие, дистанция и равнодушие. И несмотря на мое более пристальное внимание в этих случаях к системе и культуре, чем к персоне, в 2025 году такая стратегия выглядит откровенно слабо.
А в ситуации, где взрослая реакция отсутствует, и институты не работают, мы видим иной механизм — социальная регуляция снизу. Непринятие альбома, которое ощущается как очевидный факт — это не истерия и не заговор, а коллективный ответ на отсутствие ясной рефлексии.
Кейс показателен и после Долиной уже не единичен. Несмотря на авторитарный фон и сжатие политического пространства, в русскоязычной среде формируется современный этический дискурс и гражданская субъектность. Как минимум часть общества берет на себя лидерство и говорит если ты не готов вступать в разговор об ответственности, мы не готовы делать вид, что ничего не произошло. И, возможно, именно это и есть самый важный итог всей этой истории.
dm
ТИШИНА| by deep mind
Тишина исцеляет. Естественным образом успокаивает нервную систему, позволяя человеку переварить прожитый опыт и прийти в точку баланса и равновесия. В конце года у нас может не быть сил ни на работу, ни на практики, ни на разговоры. Нам может не хватать внимания создать для себя этот момент тишины.
Ощущая, какую пользу можно создать для себя и других в этот временной момент и каким социальным высказыванием ее сопрововодить, я решил провести коллективный созерцательный перформанс.
Мы соберемся вместе и просто побудем в тишине: без дел, диалогов и какой-то специальной практики. Чистое живое присутствие в неусложненной тишине.
⤵️ Как мы вместе создадим Тишину
Мы соберемся в единой комнате в Zoom с включенными камерами и микрофонами, и там не будет происходит ничего кроме тишины и живого присутствия. Для того, чтобы организовать такое, каждому участнику и участнице необходимо создать пространство тишины и в своей жизни — там, где они физически находятся.
Присоединиться можно на любое время в течение всего часа перформанса.
Перформанс будет записан и выложен в сеть, чтобы остаться в вечности артефактом, призывающем человека к поиску и сознательному созданию пространств без стимулов и направления. Пространств живой соединенности и мира. Если у этого перформанса и есть цель, то возможно ее стоит определить как хотя бы минутное освобождение от любых целей и враждебности к себе и другим.
👀 Не благодарностью единой: системный способ менять состояние ума
В neo-нью эйдж поле и в популярной психологии широко распространились практики благодарности. И это действительно приятный, классный и эффективный способ работать над состоянием своего ума: чтобы фокусировать внимание на конструктивном и наполняющем, вместо эволюционно близкой, но часто болезненной, сосредоточенности на сложностях.
Для многих из нас действительно проще записать 3 вещи, за которые мы сегодня благодарны, чем заниматься развитием какой-то странной равностности. Такие практики действительно работают и могут быть полезны, но крайне легко коммерциализируются — их очень удобно вставлять в различные марафоны и прогревы к продажам. Они иногда становятся основой для духовного избегания — когда вместо столкновения с болью и психологическими задачами, мы заметаем их под ковер благодарности. Они не трансформируют структуру ума, то есть не способны существенно и системно снизить наши страдания и повысить благополучие.
Работа с умом в системе
В уважаемых традициях, которые доступны сегодня и в секулярных формах, есть подходы, которые развивают ум системно. Они выходят далеко за рамки благодарности.
Например, выделяют четыре безмерных — качества ума, которые приводят ум в конструктивное, устойчивое и сбалансированное состояние.
4 безмерных качества
▫️Любящая доброта
Стремящееся к безусловности доброесердечное отношение к другим. Это намерение, направленное на то, чтобы другие были счастливы и чтобы у них всё было хорошо.
▫️Сострадание
Которая не имеет ничего общего с жалостью и не подразумевает, что мы должны страдать вместе с тем, кому сострадаем. Это интенция, в которой мы желаем другим свободы от страданий.
▫️Сорадование
Способность отозваться на хорошее, что происходит с другими, — быть в радости от их достижений, удач и достойных поступков. Вместо того чтобы испытывать зависть или неконструктивные эмоции, мы присоединяемся к благополучию других.
▫️Равностность
Способности сохранять ясность и спокойствие в отношении вещей, которые вызывают привязанность и желание, или наоборот — отвращение и отторжение.
Равностность не имеет ничего общего с безразличием и безответственностью: это мудрая включённость в жизнь, без липкости.
——
Для каждого из этих качеств — и в традициях, и в современном секулярном созерцательном подходе — существуют свои практики. Выполняя их с пониманием сути и необходимой дисциплиной, можно самым серьёзным образом трансформировать свой ум. В результате это уменьшит количество страданий и сделает нас более умелыми в отношениях.
Для такой работы нужны квалифицированные наставники, глубоко понимающие природу этих качеств и методики их развития. Но даже небольшие шаги, которые мы можем сделать самостоятельно в сторону таких практик, могут мощно отозваться облегчением в нашей жизни. Облегчением от деструктивных состояний и эмоций, с которыми мы обычно не привыкли работать.
Например, от зависти, которую все из нас иногда испытывают. На нее направлена практика сорадования, которую можно делать каждый раз, когда возникает зависть.
Если видим, что у кого-то есть то, чего нет у нас, то сознательно пробуем вызвать в себе сорадование — присоединение к радости другого, к радости за то хорошее, что происходит в его жизни. Тем самым мы меняем собственное состояние ума.
Как сказала сегодня Мэйчи Бриджет, на чьём ретрите я сейчас нахожусь:
«Если бы люди тратили на развитие своего ума столько же усилий, сколько они вкладывают в тело, мы бы жили в совершенно иной реальности».
Не могу с ней в этом не согласиться.
Нашла новое место работы, оно прикольное — с хорошей зарплатой и адекватной командой. Но воспринимаю его перевалочным пунктом перед работой в крутом месте, что соответствует всем моим хотелкам. Нормально ли это ощущение? Как не выгореть, пока этот срок перед работой мечты идет?
⏪На вопрос от подписчика ответит Макс Родин, автор телеграм-канала «deep mind» и основатель одноименной компании, занимающейся развитием сотрудников в бизнесе ⏩
Проблема возникает не в том, что место временное, а как мы его воспринимаем. Подробнее → по ссылке
#вопросэксперту
Простой сотрудник корпорации качественного внимания
Усаживаюсь так, чтобы успокоить тело в его естественной неподвижности. Опускаю внимание вниз до самого пола, где оно соприкасается с поверхностью. Пытаюсь перевести восприятие из режима концепций, созданных умом мыслей о прошлом и будущем, тревог и надежд, в режим неконцептуальный. Режим простого знания, замечания, непосредственного переживания. И именно из него пережить это простое ощущение опоры, которое всегда доступно, но так редко ощущается.
Я замечаю тело, всю его форму, объем и стараясь не добавлять в это никаких усилий, ибо они здесь совершенно и не требуются, осознаю все тактильные ощущения. Покалывания, тяжесть, легкость, движения, отсутствие ощущений. Успокаиваю внимание, расслабляю его, устаканиваю его на ощущениях движения в области живота. Просто переживаю эти движения, знаю их и пребываю с ними или они со мной. Замечаю их просто как ощущения, которые мне не принадлежать, которые просто проявляются в поле моего осознавания и не существуют вне рамок этого пространства. Если нет сознавания, то нет и никаких ощущений.
Бах! Уже несколько минут думаю о работе. Использую привычку самонаблюдения, замечаю, хоть и лишь ретроспективно, что отвлекся. Упал, пропал, улетел из непосредственных ощущений в концепции, в мысли. Радуюсь, расслабляюсь, восстанавливаю поток внимания. Вдох, выдох. Вдох, выдох.
Какое-то напряжение, мягко меняю позу, замечаю усталость, позволяю ей быть. Отмечаю боль, разрешаю ей занять все пространство. Вдох, выдох.
Бах! Уже несколько минут думаю над какой-то идеей. Внимание не устойчиво, ум затуманен. Большую часть времени я отвлекаюсь. Но каждое воспоминание возвращает меня в реальность из иллюзорного мира идей, в которых так легко запутаться. Ликую от того, что вспомнил, радуюсь моменту осознанности. Успокаиваю внимание вновь на дыхании. Вдох, выдох. Вдох, выдох.
Начинаю засыпать. Из гиперактивации внимание переходит в другую крайность — прострацию. Снова, лишь ретропективно, замечаю что и объект практики и само внимание стали замешиваться в какое-то мыло, в мутный кисель. Сижу и практикую сонливость. Радуюсь, что заметил тонкое состояние ума, само качество своего внимания.
Делаю более глубокий вдох, освежаю мотивацию к практике, придаю чуть больше качества бдительности позе. Вдох. Выдох.
Я простой сотрудник корпорации качественного внимания. Самый простой клерк, вся работа которого состоит в избегании крайностей на конвеере внимания — не позволять ему впадать в гиперактивацию, когда внимание скачет с одного объекта на другой, создавая вечное ощущение скуки и дискомфорта. Не заваливаться в прострацию — мутность, сонливость, отсутствие в своей же жизни. Работа проста, но требует дисциплины: успокаивать внимание, максимально расслабляясь. Расслабляясь, но не теряя при этом бдительности.
Звучит таймер — на сегодня рабочий день закончился, но работу придется забрать с собой и домой тоже.
dm
Live со всего мира: deep mind 2025
Лучшие материалы deep mind за 2025 год — про разные локации из разных локаций в мире. Поддержать создание контента в новом году можно через шеринг материалов или донат. Спасибо, что вы с нами!
deep mind hiring — операционный ассистент
▶ Вакансия и отклик тут
Ищем внимательного и проактивного человека, который поможет поддерживать регулярные процессы нашей команды.
Нужна ясная голова, хорошая ориентация в digital-cреде и мотивация много всего делать руками, доводя до видимого результата и разбираясь на ходу с незнакомыми процессами.
Важно, чтобы вам было действительно интересно и комфортно заниматься задачами, описанными в вакансии, а не рассматривать её как временный или «проходной» формат.
Работа в deep mind:
— mission-driven
— fully remote
— non-toxic
Отклики разбираем с 19 января. Планируем закрыть вакансию в течение 2 недель.
Социальные тренды, политика и общество: deep mind главное 2025
Лучшие материалы deep mind за 2025 год — категория про общество. Поддержать создание контента в новом году можно через шеринг материалов или донат. Спасибо, что вы с нами!
2025 Главное: практика развития
Лучшие материалы deep mind за 2025 год — категория про практики, методы развития и те идеи, которые помогают или мешают на пути к целостности. Поддержать создание контента в новом году можно через шеринг материалов или донат. Спасибо, что вы с нами!
2025 Главное: велнес
Лучшие материалы deep mind за 2025 год — категория про здоровье и благополучие. Поддержать создание контента в новом году можно через шеринг материалов или донат. Спасибо, что вы с нами!
Брижит Бардо больше 40 лет последовательно использовала свою известность, чтобы защищать животных. В начале 2000-х в Румынии массово уничтожали бездомных собак. Бардо годами писала письма — президенту, правительству, в Евросоюз. Её игнорировали, и тогда она приехала лично, подняла международный резонанс и добилась пересмотра подходов.
Я не Брижит Бардо, но могу сделать хоть что-то. В моё пространство внимания пришёл очень конкретный кейс. Моя подруга Настя — реальный человек, которому я доверяю, — забрала собаку из курского отлова. И сейчас для этой истории очень нужен счастливый финал.
Ая
Ая приехала в столицу из Курска. Ей примерно год, вес 10 кг, в холке 30 см. Стерилизована, привита, имеет ветеринарный паспорт. Один глазик слепой, но жизни это никак не мешает. В Курске её ждали улица и холодная зима, а теперь она осваивает столичный лайфстайл.
Ая тянется к людям, обожает кувырки в снегу и держит квартиру в безупречном порядке (за две недели в Москве ни одной жертвы!). Если вы готовы вписать в свою жизнь энергичного, ласкового компаньона с нежным характером — Ая ждёт.
Это будет настоящий новогодний подарок — и ей, и Насте.
Медийные гуру, учителя быстрого приготовления и новые пророки
Обзор квазирелигиозной внутренной работы, которую лучше избегать
Есть ещё один важный слой этого поля практиков, о котором стоит сказать отдельно, потому что именно он сегодня активно производит квазирелигиозные формы внутренней работы.
Речь о людях, которые приходят в помогающие практики не через образование и длительный профессиональный путь, а через собственный интенсивный опыт. Психоделики, неотантра, мужские и женские круги, телесные и экстатические ретриты, иногда — просто несколько лет «глубокого поиска». Этот опыт действительно может быть сильным, трансформирующим, расширяющим. Проблема начинается в тот момент, когда он становится основанием для позиции: «я понял, как это работает» — и дальше «я могу вести других».
Именно из этого слоя чаще всего вырастают мягкие мистические спасатели, провокативные фасилитаторы и медийные гуру. Они искренне не видят проблемы в том, что работают с психикой других людей без понимания травмы, границ и последствий. Более того — само поле, в котором они вращаются, часто нормализует это: харизма ценится выше подготовки, интенсивность — выше устойчивости, а «глубина переживания» — выше ответственности.
Квазирелигиозность в процессах по внутренней работе — это тип отношений, в которых вокруг человека возникает асимметрия внимания и власти, не оформленная как власть, но реально ею являющаяся. Это отношения, в которых кто-то становится центром внимания и ориентации, а все остальные — его аудиторией, даже если формально все равны.
Как я внезапно стал автократом
Или про абъюз общего внимания в русскоязычных группах
Когда я был гораздо менее опытным фасилитатором групп, в одной из них, где я лидировал процесс, неожиданно меня начали воспринимать как авторитарного и давящего. Это было особенно неприятно, потому что стартовая позиция была ровно обратной: доверие, горизонтальность, уважение к взрослости.
Механика влияния, которая почти всегда незаметна
Группа задумывалось как контейнер для совместного исследования и внутренней работы. Без активных продаж, воронок и жёсткой иерархии. Казалось, что достаточно отбора людей по ценностям и здравого смысла, а дальше система сама себя отрегулирует.
Со временем появился человек, который начал позиционировать себя как психолог и эксперт. Он говорил уверенно, давал очень четкие интерпретации и создавал ощущение ясности. Чем дальше шел процесс, тем больше пространства он занимал, приходя со своими объяснениями реальности как общественных событий, так и реальности других участников. Это были такие интерпретации сверху — не как гипотеза, а как знание о том, как всё устроено на самом деле. Меня такое сразу напрягает, но я знаю, что для многих это очень притягательно: снижается тревога, появляется опора, хочется присоединиться к тому, кто говорит уверенно. Параллельно начались приглашения в личную практику и обучающие программы. Формально — как естественное продолжение общения, некоторым участникам ведь откликаются интерпретации и метод. Фактически — общее внимание в контейнере начало работать на одного человека, поставляя ему клиентов и влияние.
Я не остановил это сразу
Было ощущение, что используемые человеком методы и формы коммуникации небезопасны. Но вмешательство откладывалось — не столько по неопытности, сколько из зелёного [pluralistic] мировоззрения: люди должны сами разобраться. Я не могу указывать какими методами пользоваться. Такого рода границы пахнут авторитарностью, которая явно будет принята в штыки в этом сообществе.
В русскоязычной среде с богатой историей злоупотребление властью, нелигитимностью и насилием, регуляция бывает непростым вопросом. Власть и ее механизмы часто попадают в зону аллергии или тревоги участни:ц.
Кроме того, у нас словно возникла странная культура публичных пространств, где те иногда воспринимаются не как места совместной работы, а как ресурс для самопрезентации и привлечения клиентов.
Голубой огонек 2025 | друзья deep mind
Провожаем уходящий год, создавая момент единения и сакральности через истории.
10 человек — 10 реальных историй из 2025 года.
Формат, опирающийся на Теорию U и чувствующее сообщество — истории не из эго, не ради впечатлений или развлечения. Честные истории ради контакта. Глубокое слушание и отклик от аудитории.
Lineup
Круг из активистов, деятелей искусства, предпринимателей и лидеров, помогающих практиков. Намеренно разнообразный, но живой и теплый коктейль, отражающий наши смыслы и ценности
▫️Александра Вильвовская — лидер русскоязычной эмбодимент культуры, Тель-Авив
▫️Теодор Климов — актер, режиссер театра и кино, Париж
▫️Артем Пролубников — предприниматель, Белград
▫️Даша Золотухина — HRD Яндекс, Москва
▫️Толя Марьин — IT-предприниматель, Пало Альто
▫️Миша Cокольников — хед продуктового маркетинга Palo Alto Networks, Сан-Франциско
▫️Миша Рейдер — серийный IT-предприниматель, Бангкок
▫️Оля Гурова — психотерапевтка, фасилитатор Теории U, Бостон
▫️Макс Родин — фаундер deep mind, Кон Дао
▫️to be confirmed
😏 Человеческие истории имеют особой смысл — именно через истории человечество соединялось, училось и передавало знания о мире с незапамятных времен. Это делает их таинством, которое помогает завершить один год и начать новый. Через истории мы преодолеваем пространство отвлечений, гонки и потребления. Политику, атомизацию и насилие. Через истории мы делимся присутствием и создаем связь.
ТИШИНА | by deep mind
Уже больше 100 человек и уже завтра.
Завтра мы проводим созерцательный перформанс Тишина — в котором создаем тишину вокруг себя и переживаем ее на совместной онлайн-встрече.
Немного волнуемся, ибо не до конца понятно как все пройдет — получится ли тишина в зуме с таким количество людей. Но кто мы такие, чтобы не пробовать, даже когда глаза боятся. Так, что встречаемся завтра в 11 утра и создаем покой для себя и для других. Вы тоже можете присоединиться!
Все детали и регистрация тут.
Тишина — это пространство жизни, свободное от идеологии, пропаганды и войны.Читать полностью…
Это пространство мира, который мы создаем в себе.
Тишина требует смелости шагать в неизвестность непосредственного опыта.
В то, чтобы быть присутствующим субъектом, а не пассивным объектом.
Капитализм 3.0: экономика внимания
В прошлой заметке писал как современный капитализм научился продавать идентичность — вкус, ощущение смысла и понимания жизни. Сегодня идем дальше и анализируем следующую его ключевую особенность.
▫️Экономика внимания
Постиндустриальные системы формируют среду, в которой внимание становится ключевым дефицитным ресурсом. Это происходит не из заговора корпораций и не по злому умыслу, а как естественное следствие нового технологического этапа, где через внимание в том числе создается прибыль. Человек получает не только возможность управлять своей идентичностью с невиданной ранее в истории тонкостью настройки — прицепом возникает проблема в виде того, а в каком состоянии он вообще способен эту идентичность проживать.
Великая битва за внимание
Как пишет философ Джонатан Крэри, сон сегодня — не просто физиология, а последняя зона, не до конца захваченная рынком. Мир борьбы за внимание стремиться к тому, чтобы в жизни не возникало сна и вообще никаких пауз.
В итоге формируется пространство и культура тотальной полезности, в которой нам всегда нужно сделать больше. В условиях постоянной перегруженности человек вынужден всё время собирать себя заново. Как будто не столько жить, сколько постоянно администрировать собственное состояние.
И при этом в отличие от опыта наших предков на протяжении тысячелетий, в экономике внимания, когда любой "бесполезный" момент надо заполнить "пользой", дробится естественная целостность бытия. Ежедневность теперь переживается как последовательность фрагментов, а не как непрерывный процесс.
Работаем над собой, но все равно не успеваем
Мы все чаще начинаем относиться к себе как к проекту: нужно поддерживать фокус, мотивацию и ресурс. Но когда вся среда постоянно претендует на наше внимание, любая попытка сохранять доступ к глубине превращается в усилие, доступное лишь единицам. Большинство же живёт в режиме постоянной стимуляции, встречаясь с пандемией усталости. Это и есть одна из ключевых форм насилия позднего капитализма: он не запрещает и не давит напрямую, но просто не оставляет пространства для восстановления.
Важнейший конфликт, с которым нам еще только предстоит разобраться
С одной стороны, растет запрос людей на более тонкие формы идентичности, основанные на контакте с собой. Осознанность, терапия, ретриты — стали необходимыми. То, что было маргинальной культурой еще лет 10 назад, сегодня и в следующие 10 останется ключевым трендом. Объективным трендом, а не просто модой. С другой стороны, среда кратно ухудшает возможности для настоящего контакта с собой. Все эти инструменты сегодня часто превращаются лишь в компенсацию обстоятельств, вместо развития. А человек лишается привычного фундамента.
Французский философ Бернар Стиглер называл это пролетаризацией внимания. Экономика внимания и алгоритмы медиа не просто отнимают наше время, мы теряем многовековые культурные способности быть в глубине: мыслить глубоко, передавать опыт, формировать устойчивое «я», созерцать и скучать.
Как мы решим этот конфликт?
Конечно, ответ должны мы искать вместе. Но когда Джонатан Крэри пишет о мире 24/7, в котором не остается сна и тишины, он не столько выступает с критикой технологий, сколько описывает культурный сдвиг. Мы не обязательно должны рассматривать его как упадок или деградацию. Но как значимую трансформацию, которую важно анализировать, — должны точно.
Лично я не вижу конструктивного ответа в романтизации прошлого или романтическом национализме, который насаждается в правом дискурсе — все это ведет нас к ложной закрытости и опустошающему авторитаризму.
Поздний капитализм действительно создает новые формы нагрузки — это подтверждается исследованиями, клиническими данными и культурными наблюдениями. Но одновременно он открывают и новые способности:
гибкость, сложное мышление, чувствительность к многообразию,
умение жить в неопределённости и работать с идентичностью. Конструктивно в этом случае не отвергать современность и не растворяться в ней без остатка. А скорее учиться понимать настоящее и на этой основе создавать более здоровое будущее.
dm
Капитализм 3.0: интеллектуализированный
Договаривались с вами, что я напишу про современный капитализм. Это большая тема, хочется раскрыть ее как минимум с трех сторон, но давайте начнем с чем-то одного.
Обобщающая особенность новой волны капитализма в том, что корпорации и власть научились поглощать те культурные социальные паттерны, которые раньше позволяли человеку хотя бы частично быть вне системы.
▫️Интеллектуализированный капитализм
Если индустриальный продавал вещи,
постиндустриальный — эмоции,
то современный интеллектуализированный — ощущение понимания жизни, культурный вкус и идентичность.
Так минимализм, честные формулы, ремесленность, slow living, эстетика тишины, которые раньше были если не маргинализированы, то точно не мейнстримом — перестали быть альтернативой массовому рынку. Все это стало топливом для нового цикла.
Хороший пример — Aesop, исторически маленькая лаборатория из Мельбурна, создающая косметику. Стекло, монохром, философия простоты. Потом ее покупает бразильская корпорация Natura & Co, а в 23 году — L’Oréal. За 2,5 миллиарда долларов бренд превращается в культурный люкс: не люкс в классическом смысле, а эстетический маркер определённого мировоззрения, но внутри обычной корпоративной системы.
L’Oréal не глупа: люди покупают Aesop, потому что не хотят покупать продукты больших корпораций. Бренды, подобные Aesop являются прибежищем как от масс-маркета, так и от показного люкса. Это бренды для тех, кто считает, что не любит бренды. Поэтому L’Oréal сохраняет лампы в магазинах, бетон и запах эвкалипта. Но теперь за аутентичным брендом скрывается корпа, которая продаёт не мыло и не крем, а личностную утонченность.
После заката стою и прямо на улице смакую кокос в эпицентре Бангкока. Позади огромный небоскреб с какими-то банками и гладкими многометровыми стеклами, а спереди вдоль дороги топает поток из людей всех мастей. В городском шуме они быстро перебирают ножками, и лишь растеряно небрежно идет ко мне молодой парень с чемоданом в руке. Просит о помощи, но деньги не нужны — нужно понять куда идти. Смотрю на парня, которому на вид лет 20. Еще не знает, что этот вопрос с ним надолго.
Найти забронированный хостел без интернета не получается, связь у него не работает. "Родина всегда рядом" — думаю я, и параллельно достаю телефон из кармана, радуюсь, что тут-то точно получится помочь. Раздаю вайфай — парень пытается соотнести себя и карту. Видать он на местности впервые.
В его возрасте я сам приехал в Бангкок в первый раз. Ночевал в хостелах, ездил на автобусах, пил коктели из ведра. Понимаю, что мне сегодня уже сложно осознать этот двадцатилетний Таиланд, который увидел тогда, и который увидит теперь он.
За 17 лет, практически каждый из которых я был в контакте с этим местом, тут все с брежневской уверенностью стояло застывши и, одновременно, полностью и фундаментально менялось. Как и я. Помню, как ночевал в общей комнате на полу буддисткого монастря, где живет Мейчи Бриджит, с самыми простыми тайцами. Да еще и прямо в новогодную ночь. Или помню, как за пару лет до этого в костюме с галстуком впервые сел тут на байк и помчал на встречу с российским послом, когда прилетел на бизнес-миссию с российскими же крупными компаниями.
Все смешалось в доме Обломовых.
А тут за последнее десятилетие все устремилось наверх по всех смыслах. В Бангкоке буквально снесли целые кварталы и на их месте построили новые экосистемы из элитки, галерей, офисов и торговых центров. Теперь тут, как в Нью-Йорке можно просто зайти в магазин и купить мою любимую рубашку Rag&Bone. Теперь тут, как и часто в Москве, ощущаю себя неловко, выйдя на улицу недостаточно опрятным — и это даже не в стиле мятого калифорнийского левака. Местные слишком блестят столичным благополучием.
Мне не сильно близки азиаты, хоть у меня и есть парочка местных друзей. Я тут ориентируюсь гораздо хуже, чем в том же Нью-Йорке. А нервную систему сильно перегружает постоянный стимуляция. Но все равно каждый раз в Бангкоке ощущаю себя как дома. Я здесь не за красивыми пляжами и вкусной едой. И даже не за онсеном, который так разрекламировал, что теперь всегда встречаю там русских. Именно здесь я впервые не только познакомился с практикой, но и увидел как сильно она может повлиять на ощущения от жизни. В этом ощущение дома, которого нет уже слишком давно.
Парень, вооружившись картой, начинает идти не в ту сторону, куда ему нужно. Меня не спрашивал, я молчу как кореец или японец, уважая чужое пространство. У каждого свой путь и кто я такой, чтобы вмешиваться в чью-то жизнь? Мне бы со своей разобраться. А парень сейчас поймет ошибку и сможет опереться на себя. Точнее уже смог.
Допиваю кокос и включаю музыку для собственного пути в свой тихий отель через улочки с проституированными женщинами. Они будут махать и кричать, но я не поддамся. Пора собрать вещи и хотя бы на пару дней свалить в место попроще — где есть сообщество практикующих. Где есть фокус на главном. И с огромной и мало с чем сравнимой радостью снова увидеть Мейчи, которую не видел 2 года. И которая мне в чем-то как мама. Соскучился.
Щелчки автономности
Cегодня важная декабрьская база, помогающая не перегореть в конце года.
Город и постоянная смена контекстов, как у меня — это идеальный коктейль стимулов, к которым нервная система вынуждена адаптироваться. Много людей, шума, визуальная насыщенность, гаджеты, быстрые задачи и постоянное переключение, отсутствие личной территории и изменения планов.
Симпатическая система [активность] пребывает включённой дольше, чем должна.
А парасимпатика [восстановление] не успевает включаться вовремя.
Страдают ее функции: сон и восстановление, пищеварение, настроение, чувство безопасности. И в какой-то момент человек всё ещё может «ехать», но уже давно не в оптимальном режиме.
▫️Дисбаланс гипер-активации выглядит так
— засыпаешь нормально, но просыпаешься в 4–6 утра без причины
— есть энергия действовать, но нет энергии восстанавливаться
— голова постоянно ищет стимулы [контент/еда/кофе]
— исчезает внутреннее пространство — всё время «внешние сигналы»
— отдых становится странным: устал — но расслабиться сложно
— появляется фоновая тревога, раздражительность или потерянность
— хочется лечь, но при этом тянешься к телефону
▫️ Немного поправить проблему могут «щелчки автономности»
Это маленькие паузы на 1-3 минуты, где мы:
— на секунду перестаём адаптироваться к среде
— перестаём следовать внешним сигналам
— возвращаем внимание внутрь
— ощущаем тело без оценки
Название «щелчки» очень точное: это лёгкие переключатели нервной системы из реагирования в состояние присутствия. Для людей с перегрузкой такие щелчки часто делают больше, чем длинная практика.
▫️Как их делать [можно развернуть]
Не нужно ни коврика, ни тишины, ни уединения.
Это можно делать в кафе, на улице, в лифте, между задачами, в очереди, в такси — где угодно.
Через тело [1 минута]
— остановиться
— почувствовать стопы
— cделать 5 длинных выдохов
— расслабить челюсть
— закрыть глаза на 2 секунды
Через дыхание [10 циклов]
4 секунды вдох
6 секунд выдох
1 секунда пауза
Через взгляд [2 минуты]
— выбрать 3 объекта
— смотреть на них медленно, по 30 секунд
— замечать цвет, форму, фактуру, расстояние
— осознать себя не в мыслях, а в физической реальности
Через вопрос [30 секунд]
Спросить: «Что мне сейчас реально нужно?»
И подождать ощущение, не искать ответ головой.
Через микротишину [1–3 минуты]
— сесть
— ничего не делать
— убрать экран
— просто быть
Конец года — точка, где команда может усилиться
В нашей рабочей культуре есть один устойчивый паттерн: cентябрь-декабрь — месяцы, когда большинство команд работает в режиме максимальной нагрузки. И почти всегда всё заканчивается одинаково: команда просто исчезает в длинные выходные и праздники. Кто-то уезжает на месяц, кто-то выпадает на десять дней, кто-то меняет часовые пояса. И этот плотный цикл совместной работы — со всем стрессом, успехами, ошибками, моментами взаимной поддержки — остаётся неосмысленным, как будто его и не было.
Интенсивный период — это не только нагрузка и цифры, но скорее ценный опыт, который прожила команда. Если его не замечать и не осмыслять, не бэкапить человеческие процессы, то люди не забирают из столь важного опыта свое обучение, а отдыхать часто уходят с фрустрацией и обидами.
Если же дать этому моменту пространство, команда получает совсем другой эффект:
— собирает «урожай» года,
— завершает незавершённые эмоциональные циклы,
— отпускает лишнее,
— закрепляет удачные паттерны,
— входит в отдых не с истощением, а с вдохновением и ясностью.
Процесс, который мы используем в deep mind
3 года назад одна IT-компания попросила нашу команду разработать формат групповой фасилитации, который помогает пройти переход от периода высокой нагрузки к отдыху и следующему этапу. С тех пор мы регулярно проводим такие сессии в конце года или после больших проектов.
Процесс включает несколько ключевых частей
0. Регуляция и корегуляция
Важно осознать свое состояние, состояние других участниц и участников команды и привести его в более устойчивую и сбалансированную форму. Это важнейшая основа любой эффективной совместной работы — в том числе, подведения итогов.
1. Рефлексия и сбор опыта
Спокойно понять, что реально произошло за этот период: что сработало, чему научились, какие решения принесли результат. Иногда это первый момент за год, когда команда говорит не о задачах, а о своей реальной динамике.
2. Клининговая часть
Без драм, без обвинений. Называние напряжений, извинения там, где это нужно, признание ошибок. Это лёгкое закрытие эмоциональных «хвостов», которые иначе иногда тянутся годами и влияют на результат команды
3. Усиление сильных сторон
Осознание того, что команда уже умеет делать хорошо. Что в этом году стало ресурсом. Что хочется сохранить и унести дальше.
4. Вектор вперёд
Определение того, что для нас важно в следующем этапе — будь то следующий год, квартал или новый проект. На какие ценности и видение хочется опереться. Какое намерение породить