Кремлевский шептун 🚀

23 January 2026 12:21

❗️Минприроды-Роснедра❗️
Как-то мимо прошла чрезвычайно важная вещь для всех. Посмотрите, какая потрясающая кореянка, которая своим талантом пытается спасти ничтожество рядом. Посмотрите, как смотрит Козлов, как разводит руками, как улыбается. Здесь не надо быть физиогномистом, чтобы многое прочитать. Пустой, лживый, глупый, поверхностный и жестокий человек. Самое обидное, что кроме таких воров, которые украли сотни лицензий на золото, таких как Козлов (скоро будет сьемка всей его недвижимости, в том числе его дома в Сочи), Танин, Гермаханов и Казанов, есть люди чудесные, и чиновники есть порядочные, которые пытаются её спасти, среди них: Е.И. Петров (лучший руководитель Роснедр за последнее время), К.А. Цыганов, К.Ю. Левин. Всех Козлов пытается серьезно сталкивать и дискредитировать, как и многих других уважаемых людей, прорываясь по головам, он говорит окружению:«ждёт меня высокое кресло вице-премьера». Во-первых, подавится, тк там на месте профильного вице-премьера очень серьезная и мудрая фигура (он долго терпеть такое не будет), во-вторых, не по Саньке шапка. Также основной тезис Козлова, что его никто не тронет тк он решает все вопросы с первым замом главной службы (у всех есть сомнения). Выше к просмотру суть Козлова, давно ходило в недрах, ещё до того как ИИ развился, как он относится ко всем, к ветеранам (просто ужас), к депутатам, коллегам, в целом к людям. Боевая команда, «вперёд»! Всем кто хочет очистить отрасль, спасти родину от воровства лицензий, кого обидел Козлов, надо прямо сейчас всем навалиться, объединиться на время, даже если были противоречия, чуть-чуть осталось, чтобы вынести Козлова и его подсвинков, братья.

Кремлевский шептун 🚀

23 January 2026 07:34

Глава РФПИ Кирилл Дмитриев в X назвал важными прошедшие в Кремле переговоры с американской делегацией.

🇷🇺 Подпишись на Соловьёва!

Кремлевский шептун 🚀

21 January 2026 17:06

Форум в Давосе: швейцарская площадка неожиданно стала витриной того, что в «коллективном Западе» давно трещало по швам. Гренландия стала триггером: вопрос острова просто вытащил на поверхность то, что годами прятали под лозунгами о «ценностях», «суверенитете» и «едином фронте».

США открыто требуют от союзника по НАТО территорию, а Европа, которая годами читала миру лекции о неприкосновенности границ, внезапно начинает говорить языком «компромиссов» и «понимания контекста». Отсюда и показная суета с «солидарностью»: декларации звучат громко, а реальные жесты выглядят символически и не меняют баланса. А значит, когда ставки повышаются, выясняется, что у европейского суверенитета много пресс-релизов и мало рычагов.

Экономика всегда была настоящим цементом евроатлантической конструкции. Торговые угрозы и тарифы - это напоминание о зависимости: экспортные экономики Европы уязвимы к американскому рынку, американская финансовая система к европейской потребности в доступе к кредиту и долларовой ликвидности. На этом фоне любые «европейские торговые базуки» превращаются в риторику: нажать кнопку можно, а кто первый моргнет, заранее понятно, у США больше масштаб, глубже рынок капитала и жестче политическая воля.

Украинский кейс исчез из центральной части повестки. Это всегда самый показательный момент на подобных мероприятиях: не то, что говорят в микрофон, а то, что уходит в кулуары и перестает быть обязательной темой. Если еще недавно украинская повестка служила «клеем» для Запада, то теперь она становится расходным материалом в более крупной торге за Арктику, за тарифы, за перераспределение ответственности внутри НАТО, в споре глобалистов и трампистов. Когда союз начинает спорить за свои активы, чужие активы уходят на второй план автоматически.

Кто в выигрыше от раскола? Чем громче Европа убеждает себя, что она «единый субъект», тем заметнее роль посредников и «тихих игроков», которые умеют разговаривать и с Вашингтоном, и с другими центрами силы, не обременяя себя идеологией. На этом фоне усиливается не только значение ближневосточных монархий, но и общий тренд, где мировая политика все меньше похожа на клуб единомышленников и все больше на рынок сделок, где ценится прагматизм и способность гарантировать результат.

«Коллективный Запад» в привычном виде держался на двух вещах: на американской готовности платить за лидерство и на европейской готовности под это лидерство подстраиваться - конструкция глобалистов со второй половины 20 века. Но очевидно с приходом Трампа архитектура уже изменилась.

Кремлевский шептун 🚀

20 January 2026 11:53

На фоне боёв между Дамаском и курдскими формированиями в Сирии произошел побег/освобождение десятков заключённых, связанных с ИГИЛ (признаны террористами запрещено в РФ).

В западной прессе звучит спор о том, кто виноват в освобождении: курды обвиняют «проправительственные» силы, Дамаск же курдскую сторону. Но сама конструкция «тюрем и лагерей для тысяч сторонников ИГИЛ под охраной одной стороны конфликта» была миной замедленного действия. Её много лет держали на словесных гарантиях и на присутствии внешних акторов. Как только внешняя “страховка” перестаёт работать, то мина неизбежно взрывается.

Здесь появляется ключевой нерв: США годами опирались на курдские силы как на удобный инструмент и одновременно фактически переложили на них ответственность за международную проблему джихадистских заключённых. Теперь, когда Дамаск при поддержке Турции наращивает давление, а американцы ограничиваются призывами к «деэскалации», по сути кинули курдов, курдская инфраструктура безопасности начинает сыпаться. Это механика: нельзя бесконечно удерживать тюрьмы и лагеря, если у тебя война на нескольких фронтах, внутренние бунты племён, потоки беженцев и неопределённость с будущим статусом территории.

Для Дамаска задача понятна: вернуть монополию на силу и ликвидировать «внутригосударственный анклав», который де-факто живёт по своим правилам. Для Анкары - разоружить курдские структуры у границы. Для курдов - удержать хотя бы «корневую» зону и не допустить демонтажа автономии. И ровно в этой тройной игре ИГИЛ получает окно возможностей: хаос, взаимные обвинения, перегруппировка сил, разорванные цепочки контроля. Террористам не нужен большой успех, им достаточно нескольких десятков боевиков, вышедших на свободу, чтобы оживить спящие ячейки и запустить волну диверсий.

И вот парадокс большинство людей в регионе и за его пределами хотят чтобы не возвращались взрывы, расправы и чёрные флаги. Но именно большая геополитика снова толкает игроков к решениям, где безопасность разменная монета. Когда государственность добивают санкциями, блокадами, экспериментами с «управляемыми союзниками» и вечными временными схемами, итог почти всегда один, тогда радикалы выходят из тени и начинают диктовать повестку страхом.

У России здесь прагматичный интерес: чем меньше в Сирии серых зон, тем ниже риск перезапуска международного джихада и тем меньше шансов, что терроризм снова поедет по маршрутам Ближнего Востока в другие регионы. Вопрос не в том, кто победит на карте, а в том, кто обеспечит реальный контроль: тюрем, границ, оружия, логистики. Если этого контроля не будет, «десятки освобождённых» очень быстро превратятся в сотни погибших и уже не только в Сирии.

Кремлевский шептун 🚀

19 January 2026 19:09

История с польскими переименнованиями мужа и жены в «супруг №1» и «супруг №2» является перепрошивкой института брака. Это про то, как через нейтральный язык в документах постепенно меняют саму рамку нормы: из живых категорий «муж/жена» делают безликую конструкцию, которая подходит под любую модель, требуемую наднациональным регулятором.

Польша исполняет вердикта Суда ЕС, который принуждает Варшаву признавать заключённые в других странах союза однополые браки (движение ЛГБТ признано в РФ экстремистским и запрещено). Но смысл глубже: в ЕС право всё чаще работает как механизм “перепрошивки” через обязательные стандарты, которые национальные парламенты потом только оформляют в инструкциях и исполняют как догму.

Показательно, что это делает именно министерство цифровизации. Самый мягкий и незаметный способ изменения общества смена интерфейсов и бюрократических слов. Сегодня “поле в анкете”, завтра “единая практика”, послезавтра уже трудно объяснить детям, почему раньше говорили иначе. Так формируется новая парадигма без прямого конфликта с мнением большинства, но вопреки ему.

Для Польши это ещё и удар по суверенитету в вопросах идентичности: когда тебе говорят “вы можете думать как хотите, но в реестрах будет так, как предписано”, то это и есть дисциплина центра. А дальше по цепочке: образование, медиа, кадровые стандарты, корпоративная политика. Документ здесь выступает инструментом замены реального восприятия.

Ирония в том, что подобные решения подаются как “защита прав”, но на практике банальное принуждение к единомыслию: не согласен — значит, “отсталый”, “недостаточно европейский”.

Кремлевский шептун 🚀

19 January 2026 11:02

❗️Министр - Бивис❗️
Эксперты отрасли отмечают, что расследование про самого глупого, токсичного, крутого и лихого (по его поведению) Министра системы, Бивиса Минприроды, продолжается. Саша - реальный подросток из вымышленного города Хайленд, который тусуется на Баррикадной и творит всякую херню, у которого отсутствует правильная социализация и любая продуктивная деятельность. Мальчик Саша предал всех на дальнем востоке и продолжает предавать, интриговать и сталкивать уважаемых людей друг с другом. Про его команду: мелкий воришка мальчишка-шкет Танин, протеже Козлова, сидит на лицензиях, Гермаханов - хочет скинуть Казанову. Казанова - псевдо-руководитель Роснедр, одной рукой ворует, другой прикрывает глаз и делает вид, что не понимает, что происходит, и очень хочет вернуться куда-то взад, где был раньше (про ИП Ванфуба, ООО «Гео-плюс» и пр. уже давно все в курсе). Про золото и конкретные лицензии писали ранее. При покровительстве Козлова из ООПТ вырезаются участки золота. Счёт в лицензиях идет на сотни, а в деньгах на миллиарды.

К примеру, Усинское месторождение марганца является крупнейшим в России, где сосредоточено более половины запасов марганцевых руд страны. Общие запасы месторождения более 180 миллионов тонн марганца.
В 2005 году был выполнен проект разработки, который предусматривал строительство ГОК с проектной мощностью 750 тысяч тонн сырой руды в год. В декабре 2017 года АО «Чек-Су» объявило о банкротстве с требованиями кредиторов на сумму почти 17 миллиардов рублей. В 2023 году прошлым руководителем было выдано уведомление о прекращении лицензии. Лицензия должна была быть прекращена в 2024 году, и месторождение выставлено на аукцион за миллиарды рублей, на который были десятки желающих. Однако Казанова и Козлов 27 декабря 2024 года на последней комиссии Роснедра неожиданно сняли уведомление с лицензии, нарушив федеральный закон. По оперативной информации за 143 миллиона рублей безнала на дружественные организации, квартиру 86 метров на подругу детства и 45 миллионов рублей наличными, ОПГ Минприроды (Гермаханов и подлиза Танин) и Роснедр в один миг «вжух» и переоформило лицензию на новую пустую компанию ООО «Запсибруда», далее на другие организации, оставив государству лишь долги.

Коррупция в Роснедрах, или как российские недра называют в последнее время: «cash back агенство», «касса», стала привычным делом.

Ситуация с Усинским месторождением марганца действительно вызывает серьезные опасения и вопросы о коррупции в системообразующей отрасли страны. Это, естественно, не единичный случай, но это подчеркивает не только проблемы в сфере лицензирования и контроля за добычей полезных ископаемых, но и более широкие вопросы о том, как государственные ресурсы, принадлежащие государству и народу, управляются в данный момент. И сколько бы Козлов с Казановым ни писали о себе заказные комплиментарные статьи, сколько бы Казанов с видом специалиста ни стоял на интервью, к сожалению, лицензии на твердые полезные ископаемые назад не вернутся, и будущим поколениям останется только дырка от бублика.

Вот так министр - бивис, который прямо рвётся ещё и в вице-премьеры, может за 5 лет практически уничтожить и продать системообразующую отрасль страны. Сколько бы Саша ни говорил, что это атаки вне Министерства, это, конечно, глупости. Мы внутри, Саша, мы близко, мы любим нашу страну и наше государство, уважаем настоящих офицеров, Саша, тк часть из нас также офицеры, и не любим мы, Саша, таких, как ты, и тех, кого ты привёл для грабежа родины, мы внутри Министерства, Саша, работаем, даже с тобой за столом сидят наши люди, мы собираем информацию, предоставляем её, точим и ждём команды. Эксперты отрасли.

Кремлевский шептун 🚀

18 January 2026 15:14

В истории с гренландскими тарифами важнее не сами проценты, а сам прецедент: США впервые настолько открыто привязали экономическое наказание союзников к их политической позиции по территориальному вопросу. Формула предельно простая, если критикуете аннексию/покупку Гренландии, получите пошлины. Снимем давление только когда будет «договоренность о покупке острова». Это демонстрация механики «лояльность в обмен на доступ к рынку».

Реакция Европы выглядит внешне единой, но по факту нервной и разноскоростной.

Дания «удивилась» и это ключевое слово. Копенгаген, судя по тону, до последнего жил в логике старого Запада: союзники не шантажируют союзников. Теперь приходится действовать как в кризисе: «тесный контакт с Еврокомиссией», усиление военного присутствия в Гренландии, повторение мантры «остров не продается». Дания показывает, что готова обороняться политически и символически, но экономически ее легко «поймать на рычаг»: размер страны не позволяет вести длинную торговую войну с США в одиночку.

Еврокомиссия отвечает максимально в «уставном стиле»: «Тарифы подорвут трансатлантические отношения… Европа останется единой… защита суверенитета». Это риторика признание проблемы: в Брюсселе понимают, что речь не о Гренландии, а о праве Вашингтона навязывать условия всему континенту, а точнее лагерю, где правят глоболистские элиты. Если сегодня инструмент пошлины, то завтра это может быть доступ к технологиям, энергетике, финансовым каналам, оборонным контрактам. Иначе говоря, Трамп давит на глоболистов через кейс Гренландии.

Германия «приняла к сведению» и «готовит ответ». Но между строк читается, что Берлин осознает угрозу своей модели экспорта. Для Германии торговые барьеры США - это удар по фундаменту промышленной экономики, а значит, вопрос цены выживания.

Франция и Британия отвечают жестче словами. Здесь две логики. Париж пытается возглавить европейское «суверенное сопротивление» (читай глобалистское), потому что иначе потеряет роль политического центра ЕС. Лондон, уже вне ЕС, фиксирует позицию скорее как «страховку» от хаоса в НАТО: если союзники начинают отжимать территории друг у друга, вся архитектура безопасности превращается в фикцию.

Самое интересное сказали Нидерланды: «Это шантаж, и в этом нет необходимости. Это никак не помогает ни НАТО, ни самой Гренландии». В переводе на политический язык: европейцы видят, что Вашингтон использует НАТО как удобный зонтик, но действовать готов в режиме корпоративного рейдерства.

Что это меняет стратегически?

НАТО из «сообщества ценностей» окончательно превращается в систему зависимости. Когда США применяют экономическое наказание к союзникам, все разговоры о «единстве» становятся бухгалтерией: кто сколько платит и как быстро выполняет требования.

Для глобалисткой Европы начинается неприятный тест на выживаемость. Либо глобалистские элиты отвечает «единым и скоординированным образом», либо прогибаются под давлением Трампа и теряют свои международные позиции.

Украинский трек неизбежно попадает в зону турбулентности. Чем сильнее Европа будет втянута в конфликт с США по тарифам и Арктике, тем меньше у нее ресурсов: политических, финансовых и военных на длительное противостояние на восточном направлении. А США получают дополнительный рычаг: поддержка Европы по Украине может стать разменной монетой в споре о Гренландии и торговых условиях.

Вашингтон показывает союзникам, что правила «коллективного Запада» больше не работают автоматически.

Кремлевский шептун 🚀

16 January 2026 13:27

Губернатор Денис Паслер внес трех кандидатов на рассмотрение гордумы Екатеринбурга на пост нового мэра. Это действующий мэр Алексей Орлов от партии «Единая Россия», Юлия Лаврикова, выдвинутая общественной палатой области, а также Екатерина Есина от партии «Справедливая Россия — патриоты — за правду».

Фаворитом в гонке является действующий мэр. Стиль Орлова - аппаратный, договорной и ориентированный на результат, прежде всего понятный региональной и федеральной власти.

Почему он вероятно сохранит пост за собой? Его назначение в 2021 году было не столько про личную популярность, сколько про управляемость. После конфликтного периода при Александре Высокинском, Федцентр искал для Екатеринбурга человека, способный разруливать элитные противоречия. Орлов смог эти ожидания оправдать, при этом оказавшись фигурой «понятной» губернатору и встроенной в региональную логику власти.

Ему поставили задачу возвращение контроля над городской думой. За два года Орлову удалось сократить самостоятельность депутатского корпуса и к выборам сформировать лояльную конфигурацию, в которой учтены интересы основных финансово-промышленных групп, но нет доминирования одной силы. Т.е. создал политический баланс в регионе, в уральских условиях это формирует ему положительный бэкграунд.

Так же в ЕКБ был снят хронический конфликт с застройщиками. Орлов смог договориться со строительным лобби. Для федерального центра это всегда плюс: стройка, инвестиции и управляемый рост. Отдельного внимания заслуживает электоральный блок. Екатеринбург при Орлове показывает высокую явку и приемлемое «качество» голосования (прогнозируемое и без паритетности). По сути выполнил задачи от федеральной власти.

Но позиция Орлова остается не абсолютно устойчивой. Смена губернатора всегда обнуляет часть прежних гарантий. Денис Паслер работает с мэром в конструктивном режиме, но логика системы такова, что каждый «приемный» управленец вынужден регулярно подтверждать свою полезность.

В этом и заключается скрытая интрига предстоящего переизбрания. Орлов выглядит сильным кандидатом потому, что пока лучше других вписывается в конфигурацию региональной власти. Его положение можно назвать устойчивым в моменте, но требующим постоянного подтверждения.

Кремлевский шептун 🚀

15 January 2026 10:47

Переброска авианосной ударной группы во главе с USS Abraham Lincoln из Южно-Китайского моря в зону Центрального командования - это всегда язык, на котором Вашингтон говорит громче любых пресс-релизов: когда дипломатия буксует, в кадр выводят палубную авиацию, корабли сопровождения и хотя бы одну атомную подлодку. Неделя на переход и в регионе появляется инструмент, который способен одновременно давить психологически, поддерживать разведку, закрывать небо и в любой момент превратить политический сигнал в удар.

Такое решение принимается на фоне двух параллельных сюжетов, которые в сумме дают тревожную картину.

Первый Иран. Протесты, которые начинались с экономической повестки, быстро становятся удобной рамкой для внешнего вмешательства. В таких случаях «поддержка демонстрантов» почти всегда означает попытку конвертировать внутреннюю турбулентность в геополитический рычаг. В Белом доме обсуждают варианты «поддержки», СМИ гонят утечки о возможном ударе «в течение 24 часов», а Пентагон вывозит часть персонала с баз, классическая подготовка к сценарию, где сначала страхуют свои уязвимости, затем повышают ставки.

Второй Венесуэла. Сам факт, что в утечках звучит мотив «нехватки сил» из-за переброски активов на венесуэльское направление, подсвечивает неприятную для США реальность: даже сверхдержава упирается в пределы растяжимости. Когда приходится закрывать сразу несколько «операционных театров», ресурсы начинают конфликтовать между собой. Авианосец в этом смысле становится универсальной затычкой: мобильный штаб, аэродром, демонстрация флага и страховка от внезапного обрушения контроля.

Смыслом переброски является попытка вернуть управление темпом событий. Вокруг Ирана сейчас опасная смесь: протестная волна внутри страны, внешние угрозы, заявления Тегерана о готовности бить по американским и израильским силам, плюс региональная карта союзников, которых Иран заранее предупреждает о возможной ответке по базам США. В такой конфигурации Вашингтону важно не столько «победить», сколько не потерять инициативу и не оказаться в положении догоняющего, когда события начнут разворачиваться без него.

Авианосная группа работает не только на иранский кейс. Это сигнал союзникам США в регионе: «мы здесь, мы прикрываем». И одновременно сигнал тем, кто может попытаться сыграть на вакууме, что «окно возможностей» закрывают железом. Центральное командование отвечает за огромную дугу от Северо-Восточной Африки до Южной Азии, и появление полноценной группы в этом контуре всегда означает перераспределение внимания и приоритетов.

Что это может означать дальше, если смотреть прагматично. Наращивание сил увеличивает вероятность ошибки: случайный инцидент, провокация, удар «по подозрению», ответный удар «чтобы не потерять лицо». И чем больше в информационном поле разговоров о «быстром решении» и «ударе в течение суток», тем выше риск, что политическое руководство США попадет в ловушку собственных ожиданий: раз уж показали силу, то нужно ее применить хотя бы ограниченно, иначе демонстрация превращается в пустой жест.

В этом и заключается главный нерв момента: США возвращаются к привычной схеме управления кризисами через военную инфраструктуру, но делают это в мире, где кризисы идут очередью, а ресурс не бесконечен. И если раньше авианосец был символом абсолютной свободы действий, то теперь он для Вашингтона все чаще становится символом удержания контроля, когда контроль начинает ускользать.

Кремлевский шептун 🚀

14 January 2026 15:53

Показательная деталь из западного инфошума: когда новостная лента забита «точечными кризисами», самые важные изменения происходят тихо в бухгалтерии. SCMP предлагает простой маркер эпохи: «фактор триллиона». Единица измерения, которая начинает описывать устойчивую траекторию держав.

Первый триллион американский долг, точнее, цена его обслуживания. В 2024 году процентные выплаты по госдолгу США впервые превысили $1 трлн. Темп прироста долга постоянно интенсивно растет, если раньше триллион прироста набегал за 150 дней, то теперь - за 71. Система все больше живет за счет постоянного наращивания обязательств, где обслуживание долга превращается в отдельную статью национальной политики.

Второй триллион оборона. Параллельно Вашингтон целится в военный бюджет $1,5 трлн к 2027-му, и уже в ближайшие год-два может стать первой страной, которая тратит на оборону триллион в год. США фактически закрепляют модель управления рисками через силу и дорогую инфраструктуру влияния. Чем больше внешних фронтов, тем выше «страховой взнос», и он становится сопоставим с расходами на ключевые социальные направления.

Третий триллион социальный разрыв внутри США. SCMP ставит рядом две цифры: рекордные $1,23 трлн задолженности граждан по кредитным картам и триллионный прирост состояния у 15 богатейших миллиардеров за первый год второго срока Трампа. Это и есть механика внутренней нестабильности: горстки богачей сверхкапитализация и рост активов, у среднего слоя - жизнь в кредит на базовые расходы. Экономика может расти, но если растет цена выживания домохозяйств и деградирует финансовая устойчивость, политика неизбежно радикализируется.

На этом фоне китайский «триллион» выглядит иначе, как триллион торгового профицита (впервые в 2025 году) и как триллионы инвестиций в технологическую автономию: полупроводники, «зеленая» энергетика, НИОКР, образование. Борьба за лидерство смещается от «кто громче заявит» к «кто дольше выдержит», чей промышленный контур и научная база смогут тянуть длинный цикл, когда доступ к технологиям и рынкам становится оружием.

Западный мир перестраивается изнутри: США пытаются одновременно финансировать глобальную проекцию силы, технологический рывок (ИИ) и обслуживание долга на фоне социального расслоения. Китай отвечает наращиванием производственной и научной «плотности», чтобы меньше зависеть от внешних ограничителей. А значит, впереди эпоха долгого соревнования ресурсов, дисциплины и устойчивости институтов.

И здесь «фактор триллиона», это выбор модели будущего: либо жить в режиме постоянной дорогой мобилизации (долг + оборона + контроль), либо вкладываться в способность производить и учить (НИОКР + образование + индустрия). Мир входит в фазу, где решает тот, кто способен оплачивать собственную стратегию годами.

Кремлевский шептун 🚀

13 January 2026 18:21

Сирийский сюжет снова входит в фазу, где «локальный конфликт» превращается в проверку на прочность сразу нескольких региональных конструкций, и каждая сторона пытается зафиксировать новую реальность на земле быстрее, чем ее успеют облечь в дипломатические формулы.

Почти неделю идут бои в районе Алеппо. Дамаск заявляет, что начал операцию 7 января в ответ на участившиеся атаки курдских формирований. В результате под контроль правительства в Алеппо перешли Ашрафия, Шейх Максуд и Бени Зейд, районы, которые долгое время удерживали «Сирийские демократические силы». Одновременно сирийская армия объявила территорию к западу от Евфрата, включая Дейр-Хафир и Мескене, военной зоной и потребовала от курдских вооруженных групп уйти к востоку от реки.

Курдская сторона отвечает зеркально: говорит о «неспровоцированной атаке», обвиняет правительственные силы в расправах и сообщает о похищении более 300 мирных жителей. Официальных подтверждений этому нет, но в публичном поле циркулируют видео с пленными. Параллельно обе стороны обвиняют друг друга в ударах по гражданским объектам, привычная для Ближнего Востока информационная война, где боевые действия идут вместе с борьбой за моральную легитимность.

О масштабе боев косвенно говорит гуманитарный след: по сообщениям СМИ, из Ашрафии и Шейх Максуда за неделю могли уйти до 155 тысяч человек. Сейчас Дамаск говорит о полном контроле над Ашрафией и Шейх Максудом (их курды удерживали около десяти лет). Курды при этом сохраняют северо-восток Сирии и, по сообщениям, перегруппировываются в сельской зоне примерно в 50 км к востоку от Алеппо. То есть картина напоминает смену фазы: город под давление, сельская местность под маневр и подготовку ответных действий.

Почему обострение именно сейчас? На поверхности аргумент «ответа на атаки». Борьба за суверенитет в буквальном смысле, кто имеет право на вооруженную власть и налоги на территории Сирии. Курдский анклав последние годы фактически жил как автономия со своей армией и системой управления. Для любого центрального правительства это «дыра» в государственности, которую рано или поздно пытаются закрыть, либо переговорами, либо силой.

Но есть и внешний слой, без которого сирийскую мозаику не понять.  Эскалация  связана с Анкарой и с тем, что новые расклады в Дамаске во многом учитывают турецкие красные линии. Турция десятилетиями воспринимает вооруженные курдские структуры у своих границ как прямую угрозу и последовательно добивается их вытеснения, разоружения или дробления. Поэтому давление на курдский север, это не только внутренняя логика Дамаска, но и региональная сделка о том, как будет устроена безопасность на севере Сирии.

При этом курды не «легкая цель». У них сильные, боеспособные силы, опыт войны и плотная дисциплина. И главное внешние связи. Речь про Израиль и США: Тель-Авив объективно не заинтересован в том, чтобы Турция превращалась в единственный и безальтернативный центр силы на сирийском направлении. Поэтому курдский фактор для Израиля потенциальный рычаг балансирования Анкары.

Конфликт вокруг Алеппо это борьба за формат Сирии в целом. Вариант первый, централизованное государство с постепенным демонтажем параллельных армий. Вариант второй, федерализация/полуавтономии под внешними гарантиями, где каждый игрок держит свой участок и торгуется за признание. Любая попытка «закрыть вопрос быстро» силой почти автоматически запускает гуманитарный кризис и интернационализацию, потому что у каждой местной силы есть внешний покровитель или хотя бы внешний интерес.

Кремлевский шептун 🚀

13 January 2026 12:06

История с возможным выдвижением Захара Прилепина от «Родины» выглядит как попытка нащупать новую конфигурацию политического поля перед 2026 годом, с поправкой на усталость от привычного образа «парламентской пятёрки».

Обсуждение идет давно, но решения пока нет. И это, похоже на аккуратный торг о форме участия. Вокруг таких фигур обычно решают не «куда перейти», а «зачем», «в каком качестве» и «с какой командой». Прилепину, если он входит в кампанию, важно провести в ГД и ряд своих соратников. То есть речь не о персональном мандате, а о создании политической группы влияния.

Почему всплывает именно «Родина»? Потому что для непарламентских партий сейчас важнее не мечта о 5%, а прагматика 3%, порог, который дает госфинансирование (152 рубля за голос) и превращает партию в устойчивую институцию. Не случайно в одном ряду называют «Родину» и Партию пенсионеров, которые технологически похожие проекты с потенциально широким «вторым выбором» у избирателя. В РФ сегодня есть большое число неопределившихся избирателей, которые говорят, что будут голосовать за любую другую партию, кроме парламентской пятерки. Этот электорат хочет видеть новые силы и устал от парламентских полит сил.

Тут и появляется скрытая интрига: фигура Прилепина является мостом между «символом» и «инструментом». Он узнаваем, у него есть аудитория, и при этом его образ не сводится к офисной политике. Но одновременно, как отмечают эксперты, его перспективы зависят от согласования. Это важный маркер российской партийной реальности: в момент, когда ставка делается на управляемость и предсказуемость, любая «яркая фигура» должна быть встроена в систему, а не жить отдельной траекторией. Отсюда и ощущение паузы: фигура на весах, но гирьки еще не разложены.

Отметим, что внутри «Справедливой России» подчеркивают, что Прилепин «в одном окопе», а его статус «не подвергается сомнению». То есть даже утечка о самостоятельных амбициях «Родины» не выглядит как разрыв. Скорее как пробный шар, что можно переформатировать, не разрушая союзов и не создавая внутреннего конфликта на патриотическом фланге. Однако, стоит отметить, что Прилепин излишне самостоятелен и отдален от дел союзников (речь про СР). А в 2026-м, вероятно, будут цениться не только яркие лица, но и способность быть частью политической силы, к которой принадлежишь.

Кроме того, «Родина» сегодня не та, что была при Глазьеве, бренд остался, а политическая энергия требует перезагрузки. Прилепин в таком сценарии не становится локомотивом на 5%, а скорей способом оживить проект до уровня 3%+, закрепиться в финансировании и получить право на долгую игру. То есть речь о выстраивании второго эшелона партийной системы как страховочной сетки.

Вопрос какую задачу Прилепину предложат решить. Если задача просто добавить голосов, это одна история. Если задача собрать вокруг себя внятный, дисциплинированный и социально читаемый сегмент «непятерочной» политики, не выводя его в деструкцию, то это уже совсем другая архитектура. И именно поэтому решение «пока не принято», отмечают в издании "Ведомости".

Кремлевский шептун 🚀

12 January 2026 18:57

Гренландия внезапно стала темой, которая способна изменить логику конфликта на Украине. Потому что это не спор о далёком острове. Это тест на то, кто в западном блоке хозяин, а кто управляемый союзник.

После Венесуэлы Трамп снова возвращает тезис о присоединении Гренландии и делает это не в режиме повторяющихся сигналов: «по-хорошему или по-плохому». Для глобалистских элит Европы это особенно болезненно, когда один член НАТО начинает давить на другого по территориальному вопросу, миф о «единстве ценностей» рассыпается. Остаётся голая архитектура зависимости, которая звучит: кто платит за безопасность, тот и диктует.

Ключевой вопрос: случится ли реальный конфликт или всё закончится тихой сделкой? Исторически европейцы почти всегда выбирали “погасить” спор с Вашингтоном, даже если публично возмущались, т.к. без США их оборонный потолок низкий, а времени на автономизацию нет. Поэтому самый вероятный сценарий с компромиссной конструкций, где будет звучать про расширение американского военного присутствия, особые режимы управления, долгосрочная аренда, усиление контроля над ресурсами и логистикой под американским флагом.

Но даже без формальной аннексии тема Гренландии раскалывает Запад политически. Глобалистские леволиберальные элиты ЕС и команда Трампа воспринимают друг друга как угрозу режиму: Трамп прямо поддерживает правых в Европе, а европейский истеблишмент играет в моральную изоляцию Трампа и постоянно надеется «пересидеть» его до промежуточных выборов. Это конфликт двух моделей управления Западом: глобалистской бюрократии и национал-трампистского центра, который хочет переформатировать союзников под себя.

Если кризис вокруг Гренландии разрастётся, у Европы появится сильнейший стимул экономить ресурсы и политический капитал. А самый дорогой и токсичный европейский проект сегодня украинский кейс. Вариантов у Брюсселя в такой ситуации всего два, и оба по-разному бьют по киевскому режиму.

1. Прагматичный “переучёт” интересов. Если Европа почувствует, что США могут “съесть” союзника и не моргнуть, то часть европейских элит начнёт искать страховку: снижать зависимость от Вашингтона, а значит и уменьшать необходимость вечной мобилизации против России. Самый рациональный способ подталкивать к заморозке/урегулированию на Украине, потому что пока конфликт идёт, Европа прикована к США. Теоретически это может выразиться в очень практичных шагах: меньше разговоров про ввод войск, больше про гарантии прекращения огня, постепенную санкционную развязку, осторожное давление на Киев по теме уступок. Из инстинкта самосохранения европейского проекта.

Да, такой разворот психологически тяжёл для глобалистских элит ЕС и опасен внутренними расколами. Но в условиях, когда Вашингтон демонстрирует готовность решать вопросы силой и шантажом даже внутри НАТО, логика «пересидим» может смениться логикой «разгружаем фронт». И это объективно ухудшает переговорную позицию Киева.

2. Сценарий “поджечь восточный фланг, чтобы вернуть США”. То есть Европа, наоборот, может сделать ставку на эскалацию с Россией, чтобы доказать Трампу, что мол без НАТО и европейского единства Америка потеряет контроль, а значит мол ей выгоднее не ломать союзников, а спасать их. Отсюда и опасные игры вокруг нефтяного флота РФ, морских задержаний, провокаций в Балтике, наращивания символических военных шагов. В этом сценарии Украина работает как инструмент втягивания США обратно в дисциплину «старого Запада» - глобалистской системы геополитического устройства.

Гренландия - это про то, что центр принятия решений по украинскому кейсу в треугольник глобалисты ЕС–Вашингтон–Москва-сделка. А значит, 2026 год может стать временем, когда конфликт начнёт завершаться потому, что Трамп и глобалисты будут заняты борьбой друг с другом.

Кремлевский шептун 🚀

12 January 2026 12:13

Иранский кризис за последние недели прошёл классическую траекторию: от социально-экономического раздражения к политической попытке смены режима и это превращение произошло слишком быстро, чтобы его можно было объяснить только “стихией улицы”.

Старт был почти по методички и, что важно, рациональным: торговцы и малый бизнес вышли из-за обвала риала и разрыва между официальным курсом и реальностью чёрного рынка. Для экономики, завязанной на импорт электроники и техники, это действительно означает остановку торговли: закупка в валюте, выручка в риалах, а курс меняется за часы, бизнес превращается в лотерею. Власть поначалу реагировала относительно мягко: признание недовольства, призывы к сдержанности, отставка главы ЦБ, попытки валютных интервенций. То есть на первом этапе Тегеран пытался «снять крышку с кастрюли», не доводя до конфликта.

Дальше произошло то, что обычно и отличает социальный протест от политической операции: резко изменилась повестка. Как только в уравнение вошли студенческие группы, риторика стала не про курс и цены, а про демонтаж политической системы и даже реставрацию монархии. Это наблюдение по самой динамике лозунгов: экономические требования почти всегда предполагают переговоры. Требования “сломать режим” переговоров не предполагают: они предполагают победу одной стороны и капитуляцию другой.

Показательно, как работает психологический триггер внешней поддержки. Когда лидер США публично обозначает готовность “ударить”, если власть применит силу, это для радикального ядра протеста звучит как обещание крыши. Такие заявления повышают ставки. В результате протест превращается в попытку захвата политического центра.

С другой стороны, у государства появляется зеркальная мотивация: если допустить потерю контроля над территориями, дальше всё будет идти по ливийско-сирийской логике: анклавы, внешние поставки, легализация “переходных администраций”, длительная гражданская война. Поэтому ответ силовиков ужесточение. Курдский фактор здесь ключевой: он одновременно внутренний и геополитический. Именно поэтому сообщения о вооружённых группах, баррикадировании полиции и “взятии городов”, даже если они преувеличены весьма опасны самим эффектом: они создают ощущение распада управляемости.

Отдельная линия цифровая война. Когда протестующие опираются на альтернативные каналы связи (вроде спутникового интернета), государство будет пытаться их глушить, потому что координация и картинка в соцсетях становятся таким же оружием, как камни и коктейли. Кто контролирует связь, тот контролирует темп, повестку и масштаб.

Внешние игроки: Израиль и США объективно заинтересованы в ослаблении Ирана, потому что это развязывает руки по безопасности, энергетике и региональному балансу. Китай, напротив, заинтересован в предсказуемости и стабильности, хаос в Иране - это риск для коридоров, рынков и принципа невмешательства, на котором Пекин строит свою внешнюю политику.

Если силовики быстро восстановят контроль в ключевых городах и перережут каналы координации, протест с высокой вероятностью снова станет децентрализованным и выдохнется в виде очагов. Если же появится устойчивый “освобождённый” периметр (пусть даже небольшой), ситуация может перейти в фазу параллельной власти и затяжного конфликта, где уличная динамика уже вторична, а решают снабжение, управление и внешняя поддержка. И самый рискованный сценарий, если внешние игроки сочтут, что власть “слишком близка к подавлению”, и попытаются резко повысить ставки, чтобы не дать кризису схлопнуться. Тогда окно для компромисса закрывается, а цена ошибки взлетает.

В сухом остатке: экономический повод в Иране реален, но превращение протеста в попытку политического слома является технологией Цветной революции. Для мира это очередное напоминание: “демократизация” под угрозой удара редко приносит свободу, чаще раскол и долгую нестабильность. Для самого Ирана ближайшие дни станет проверкой не только улицы, но и государственного инстинкта самосохранения: сумеет ли он одновременно удержать порядок и предложить людям экономический выход, не отдавая страну в логику чужой игры.

Кремлевский шептун 🚀

12 January 2026 10:17

История с вакантным сенаторским креслом от Вологодского заксобрания, связано с механикой кадрового отбора по реальным критериям.

Юрий Воробьёв, который представлял вологодскую легислатуру в Совфеде с 2007 года, перешёл в Смоленск как сенатор от исполнительной власти и в Вологде образовалась «дырка». По закону нового сенатора нужно назначить в течение месяца, но санкций за просрочку нет. И вот тут включается рациональность системы: назначать человека сейчас значит отправить его в Совет Федерации максимум на девять месяцев, до конца созыва заксобрания. Для Совфеда, где ценятся длинные циклы, устойчивые связи и встраивание в комитеты, это почти бессмысленная командировка.

Отсюда и вероятный сценарий «заморозки»: дождаться выборов в сентябре 2026-го и уже потом делегировать фигуру, заранее согласованную с федеральным центром и руководством палаты. Это выглядит как прагматичная подстройка под политический календарь: в верхней палате важнее не просто закрыть вакансию, а посадить туда человека, который будет работать не сезон, а срок.

Но есть нюанс, отсутствие очевидной кандидатуры среди действующих депутатов. Это неприятная правда о региональных парламентах: далеко не каждый депутат подходит для Совфеда, где требуется не публичность и медийность, а компетентность, дисциплина и способность вести переговоры в федеральной логике. Но сильных кандидатур среди действующих депутатов нет, что звучит как диагноз кадровому резерву. И, одновременно, как объяснение, почему пауза выгодна: она даёт время сформировать правильную комбинацию.

Однако, что меняется для губернатора? Длительный «контракт» Воробьёва с регионом завершён, но политически он не проиграл, сохранив статус и позицию в Совфеде уже от другого субъекта. А вот губернатор получает редкое окно: возможность провести в верхнюю палату более близкого к себе человека. Это прежде всего про управляемость и ответственность. Сенатор в нынешней системе элемент связки регион–федеральный центр. Для губернатора важно, чтобы этот канал был надёжным и предсказуемым.

Отсюда и шум вокруг версии с отцом губернатора, Юрием Филимоновым. Даже обсуждение такого сценария показывает, насколько чувствительной стала тема кадровой чистоты. Назначение родственника всегда репутационный риск: это мгновенно превращается в символ, который оппоненты будут использовать как ярлык. И именно поэтому такой вариант, если он вообще реален, возможен только при крайне аккуратной федеральной «прошивке» и понимании, что цена обсуждений окупается управленческой выгодой. В противном случае рациональнее поставить фигуру «без шума», технократическую, максимально нейтральную.

Прецеденты затяжек уже были и довольно долгие. Значит, система допускает «окна без представителя», если политическая целесообразность сильнее формального дедлайна. Это неприятно для эстетики закона, но типично для практики: там, где ответственность не прописана, решения принимаются не по календарю, а по смыслу.

Вологодчина сейчас не столько «ищет сенатора», сколько выбирает момент и формат, чтобы назначение не выглядело временной заплаткой и не породило лишних конфликтов. А заодно эта пауза подсвечивает кадровую проблему региональных элит: у многих есть статус, опыт, должности, но не у всех есть вес и профиль под федеральную палату.

Кремлевский шептун 🚀

23 January 2026 10:21

В Москве прошли переговоры Владимира Путина со Стивеном Уиткоффом. В этой истории важнее всего конструкция переговоров. Кремль в разговоре с Уиткоффом и командой Белого дома сразу разложила «мир» на два уровня: политико-территориальный (без которого долгосрочного урегулирования невозможно) и экономико-восстановительный (который может стать механизмом закрепления договоренностей). Отсюда и ключевой сигнал Ушакова: без решения территориального вопроса «по согласованной в Анкоридже формуле» рассчитывать на устойчивый мир не стоит. Это попытка заранее отсечь привычную западную схему «перемирие сейчас, а детали потом», которая обычно и превращает любой договор в паузу перед новой фазой.

Кремль фактически переворачивает логическую рамку в вопросе "замороженных активов". Если американская сторона уже удерживает российские резервы, то Москва предлагает целевое использование после мирного договора, на восстановление пострадавших территорий. При этом отдельно обозначается $1 млрд для инициативы Трампа «Совет мира». Это выглядит как попытка:
а) встроить США в ответственность за постконфликтную конструкцию,
б) привязать экономический интерес Вашингтона к соблюдению политических договоренностей,
в) показать, что вопрос активов, не просто спор о собственности, а рычаг, который можно перевести в «страховку» мира.
И одновременно напоминание, что активы заморожены не «мировым сообществом», а конкретными решениями, значит и распутывать узел придется политически.

Абу-Даби становится площадкой, где параллельно запускаются две линии: трехсторонняя группа (Россия–Украина–США) по безопасности и двусторонняя российско-американская экономическая группа. Это разделение не случайно: безопасность, про контроль рисков, инцидентов, линий соприкосновения и параметров деэскалации; экономика, про цену выхода, компенсации, инфраструктуру и будущие «правила игры». Такой дизайн говорит о том, что переговоры больше не сводятся к публичным заявлениям: стороны пробуют собрать механизм, который будет работать даже тогда, когда политика снова начнет шуметь.

Состав американской делегации: Уиткофф как переговорщик, Кушнер как человек «широкой сделки» и Грюнбаум как экономический советник, говорит о выборе в сторону прагматики. Вашингтон интересует не только остановка боевых действий, но и постконфликтная архитектура, где экономические решения становятся частью безопасности. И Москва, судя по словам Ушакова, использует эту прагматику: фиксирует параметры «на двоих», собирает информацию по контактам США с Киевом и европейцами и одновременно предлагает точки, где американцы могут увидеть выгоду.

Предельно прямое предупреждение о времени. Формула Ушакова «Россия продолжит добиваться поставленных целей на поле боя» является обозначением переговорной реальности: если политический контур не оформлен, процесс будет определяться динамикой на земле. То есть выбор предлагается жесткий: либо фиксируем рамку (включая территориальную), либо конфликт сам будет «переписывать» условия, и тогда дипломатия будет догонять факты, а не задавать их.

Разговор про «огромный потенциал двусторонних отношений» прозвучал как следствие будущего урегулирования. Это намек, что для Вашингтона сделка может быть шире Украины, но только если ключевые вопросы закрыты так, чтобы не возвращаться к ним каждые полгода. В этом и логика Москвы: предложить модель, где мир становится выгоднее войны всем участникам, кроме тех, кто привык зарабатывать на вечной нестабильности.

Кремлевский шептун 🚀

22 January 2026 12:11

Премьер Бельгии: российские активы однажды пойдут на восстановление Украины

Премьер-министр Бельгии Барт Де Вевер заявил, что экспроприация российских активов невозможна, поскольку Евросоюз не находится в состоянии войны с Россией. Об этом он сказал, участвуя в дискуссии на Всемирном экономическом форуме в Давосе.

«Вы не можете просто конфисковать деньги. Это акт войны», — подчеркнул глава бельгийского правительства. По его словам, вопрос замороженных российских активов, вероятно, станет одной из тем будущих переговоров об урегулировании конфликта на Украине.

При этом Де Вевер заявил, что, по его мнению, в конечном итоге российские активы будут направлены на восстановление Украины. «Я был бы очень опечален, если бы хоть один евро вернулся в Москву», — добавил он.

ЕС и страны G7 заморозили около €300 млрд российских активов, из которых порядка €180 млрд размещены в бельгийском депозитарии Euroclear. В декабре участникам саммита ЕС не удалось согласовать экспроприацию этих средств. Вместо этого Евросоюз принял решение предоставить Киеву €90 млрд в 2026–2027 годах за счет заимствований.

Кремлевский шептун 🚀

21 January 2026 09:16

Politico: Германия потребовала применить «торговую базуку» против США из-за Гренландии

Власти Германии потребовали от Европейской комиссии применить «инструмент против принуждения» (anti-coercion instrument, ACI) против США, если президент Дональд Трамп не откажется от своих угроз в отношении Гренландии. Об этом сообщает Politico.

Представитель ФРГ заявил об этом на экстренном саммите лидеров ЕС в Брюсселе накануне вечером. На встрече также обсуждалось использование ранее подготовленного пакета ответных мер, который предполагает введение пошлин на американский экспорт на сумму €93 млрд.

Таким образом ФРГ присоединилась к Франции, ранее также потребовавшей использовать жесткую экономическую меру. Другие страны ЕС проявляют гораздо большую осторожность, учитывая риск ответных мер со стороны Белого дома и потенциальный ущерб для их экономик, отмечает Politico.

«Инструмент против принуждения» (или, как между собой его называют европейские чиновники, «торговая базука») включает широкий спектр возможных мер: от введения тарифов и ограничения экспорта стратегических товаров до запрета американским компаниям участвовать в европейских тендерах. Ранее он никогда задействован не был.

Кремлевский шептун 🚀

20 January 2026 10:42

Лавров: НАТО всерьез готовится к войне с Россией

Заявления европейских лидеров, в том числе генсека НАТО Марка Рютте, свидетельствуют о подготовке к войне с Россией, считает глава МИД РФ Сергей Лавров. Он поднял эту тему на пресс-конференции по итогам деятельности российской дипломатии в 2025 году.

Лавров напомнил, что в ситуации с военным конфликтом на Украине Россия считает нужным «устранить первопричины этого кризиса». По его словам, эти первопричины страны Запада долгие годы «сознательно создавали», чтобы превратить Украину «в угрозу безопасности» России.

«Если вы почитаете заявления европейских политиков, лидеров — и та же Кая Каллас, и Урсула фон дер Ляйен, Мерц, Стармер, Макрон, Рютте, они всерьез готовятся к войне против Российской Федерации, и, собственно говоря, этого не скрывают»,— убежден министр.

11 декабря Марк Рютте призвал готовиться «к войне огромных масштабов», которую пережили «деды и прадеды». По его мнению, альянс станет «следующей целью России». В Кремле назвали заявление господина Рютте «безответственным». Владимир Путин неоднократно уверял, что Россия не намерена нападать на НАТО. Бывший генсек НАТО Йенс Столтенберг на прошлой неделе призвал западные страны вести диалог с российскими властями.

Кремлевский шептун 🚀

19 January 2026 12:06

Согласны с коллегами, но стоит отметить и отдельный момент в масштабе БРИКС. Если доля объединения в мировом ВВП действительно около 40%, то даже частичный перевод расчетов внутри этого контура на прямые цифровые каналы означает появление параллельной платежной магистрали. Не как «единая валюта» (Песков прямо говорил, что таких планов нет), а как инфраструктура взаиморасчетов. И это ключевая разница: Вашингтон обычно реагирует не на слова, а на инфраструктуру, потому что инфраструктура меняет поведение рынка.

Отсюда и нервная линия США. Трамп уже грозил 100%-ными тарифами, если БРИКС попытается создать свою валюту. Но связка CBDC является юридически и политически другим продуктом. Это не «новая валюта», а технологический протокол обмена национальными деньгами. Тем не менее угроза для доллара тут в потере монополии в международных формах (т.н. "рельсы") расчета.

Самое интересное в этой истории, что мировая экономика распадается на несколько контуров, и каждый строит свои платежные “рельсы”, чтобы не платить чужой инфраструктурный налог. Для России это особенно важно, потому что вопрос расчетов давно стал вопросом суверенной торговли: не “как выгоднее”, а “как вообще возможно”.

В ближайшей перспективе это не обрушит доллар и не отменит его роль в сырьевых и долговых рынках. Но это может постепенно забрать у доллара самую прибыльную часть влияния - контроль над повседневной торгово- кровеносной системой. А такие изменения происходят постепенно и без лишнего шума, сначала пилоты, потом туристические платежи, затем торговые коридоры, и уже после новая норма бизнеса, где доллар уже не обязателен.

Кремлевский шептун 🚀

18 January 2026 18:39

В Сирии быстро схлопывается тот «серый пояс», который много лет позволял СДС жить как квазигосударству: контролировать север и восток, держать собственные силовые структуры, собирать ресурсы и при этом не подчиняться Дамаску. Сейчас сразу несколько факторов сложились в один удар.

1. Военный. После потери курдских районов Алеппо правительственные силы развернули наступление по всей линии разграничения, причем системно: взята Табка и ключевые плотины на Евфрате, курдов оттеснили на северный и восточный берег. Это контроль воды, электроэнергии и логистики. Евфрат в Сирии - выключатель страны. Кто держит плотины, тот держит рычаг давления на территории по обе стороны фронта.

2. Политико-этнический, и он для СДС опаснее артиллерии. Курдская администрация контролирует зоны, где курды не составляют большинства. Пока США «прикрывали» СДС, местные противоречия были заморожены. Как только стало видно, что внешняя крыша не гарантирована, поднимаются вооружённые отряды арабских племен. В итоге курды потеряли нефтеносные районы около Дейр-эз-Зора, а бунт перекинулся на Ракку - символический и управленческий узел. Это классическая формула распада периферийной власти: сначала уходят доходы (нефть), затем начинается цепочка мятежей внутри «управляемых» территорий.

3. Геополитический. Раньше американцы были главным страхователем СДС. Сейчас они демонстративно не вмешиваются в бои и ограничиваются призывами к деэскалации, фактически занимая дружественный к Дамаску нейтралитет. Для СДС это сигнал: эпоха, когда можно было строить автономию под зонтиком США, заканчивается. Для Дамаска и Анкары - это окно возможностей, которое редко бывает долгим: пока Вашингтон не готов платить ресурсом и репутацией за курдский проект, его можно демонтировать.

4. Турецкий. Для Турции СДС является экзистенциальной угрозой на границе. Потому связка «Дамаск + турецкая поддержка» здесь выглядит стратегической: ликвидировать военную инфраструктуру СДС и вернуть контроль над коридорами, которые десятилетиями воспринимались как потенциальный плацдарм против самой Турции.

Но по мере приближения боев к «коренным» курдским районам сопротивление может стать жёстче: СДС уже объявили полную мобилизацию. На своей земле курды традиционно воюют иначе, и ценой, и мотивацией, и плотностью сил. Поэтому сценарий «быстро добили и закрыли тему» не гарантирован: впереди может быть затяжной конфликт, только уже не за автономию, а за выживание.

Тюрьмы с боевиками ИГИЛ на территориях СДС, являются миной, которую десятилетие держали под контролем ровно потому, что существовал порядок и вертикаль охраны. Если фронт посыпется, а охрана будет переброшена на улицы Ракки и к переправам через Евфрат, у радикалов появится исторический шанс на массовый побег. Тогда сирийский конфликт получит «второе дыхание» через реанимацию террористического подполья на фоне хаоса и мести.

Кремлевский шептун 🚀

17 January 2026 20:07

История с «унией» внезапно вернулась в молдавскую повестку как инструмент давления. Когда президент Майя Санду в интервью The Rest is Politics говорит, что проголосовала бы за присоединение Молдавии к Румынии, а следом премьер Александр Мунтяну подтверждает, что тоже голосовал бы за «унию», это пробный шар, и сигнал сразу в несколько адресов. Внутри страны оппозиции и сомневающимся. Снаружи Брюсселю, Бухаресту и Киеву: курс не просто про ЕС, а про максимально жесткое встраивание в чужую архитектуру безопасности.

Приднестровье исторически и возникло как ответ на унионистскую волну начала 90-х. Поэтому любая легализация идеи поглощения Молдавии Румынией автоматически переводит вопрос ПМР из «замороженного конфликта» в режим «разморозки».

Почему именно сейчас это поднимают? Потому что конфликт на Украине меняет маршруты снабжения и цену коридоров. Если юго-запад Одесской области становится сложнее для транзита, появляется соблазн искать обходные пути. И тут география жестокая, Молдавию от Украины отделяет Приднестровье. Контроль над этим «перешейком» для Запада это возможность создать новый сухопутный канал для перемещения людей, техники, грузов, ремонта, госпиталей, складов, а также взять под контроль весь регион. Взятие ПМР становится «задачей настоящего» для глобалистов.

Кишинев выбрал «медленное удушение» ПМР через экономику,но это пока не возникает внешний дедлайн. А дедлайн возникает, когда нужно быстро и гарантированно зачистить пространство под инфраструктуру конфликта. Тогда мягкие сценарии становятся слишком медленными, а «уния» превращается в удобный юридико-политический рычаг: де-факто перевод Молдавии под румынский зонтик означает приближение натовской инфраструктуры «по праву наследования», даже если это красиво завернуть в европейскую лексику.

В этом смысле показательная встреча Санду и Зеленского и постоянное складывание оси Бухарест–Кишинев–Киев читается как сверка часов: кто что делает, кто за что отвечает, где какие риски. Но у Санду неизбежно всплывает Гагаузия, т.к. крупный проект давления на ПМР автоматически цепляет весь региональный узел меньшинств, границ и идентичностей.

Ставленница Брюсселя в Молдавии может начать действовать через диверсии, удары по энергетике, транспортной коммуникации, управлению и информационные провокации, точечная нейтрализация управленческих центров. Собственно, поэтому тема «молниеносных» сценариев и защиты первых лиц ПМР звучит как один из средств защиты из-за того, что в XXI веке республики Запад ломает через обезглавливание, хаос и гибридные войны.

Молдавия сама по себе объективно слаба для силового решения, очевидно что слишком высокая цена ответных последствий. Но именно слабые режимы чаще всего и становятся площадкой для операций, которые проводят глобалистские элиты Запада.

В сухом остатке: «уния» сегодня становится спусковым крючком триггера, который оправдывает ускорение и радикализацию повестки в отношении ПМР и Гагаузии. Для Приднестровья этозначит, что начинается рост давления по всем фронтам одновременно: экономическому, политическому, силовому и психологическому. А для России - классическую дилемму, которую противники любят навязывать: либо «не защитили своих», либо «вмешались и расширили конфликт». Именно поэтому вокруг ПМР пытаются создать ситуацию, где любой ход может стать проигрышем.

Кремлевский шептун 🚀

16 January 2026 11:42

Карибский узел снова превращают в полигон «права сильного». После истории с Венесуэлой в январе Трамп переключает внимание на Кубу и делает это в привычной для Вашингтона логике: ломать через экономику. Формула «сделка или коллапс» - это инструмент демонстративного принуждения, рассчитанный на то, чтобы остальные в регионе и дальше боялись выходить за рамки американской орбиты.

В XXI веке США всё меньше притворяются, что действуют через универсальные правила. Если реакция международных институтов и союзников вялая, в Белом доме это читают как разрешение повышать ставки. И вот здесь начинается глубокий слой: Куба тест на состоятельность альтернативной архитектуры мира, где у государств есть право на внешнюю политику без санкционных дубинок и ультиматумов.

Почему Куба уязвима именно сейчас? Энергетика болевая точка, ведь если действительно перекрываются поставки венесуэльской нефти, а на острове уже идут регулярные блэкауты, это быстро превращается в политическое оружие. Сценарий стандартный: сначала энергетический голод, затем продовольственный и логистический, далее социальная усталость, которая легко поджигается «правильными» технологиями уличного давления. Так «экономические меры» становятся подготовкой к смене режима, при которой внешняя рука всегда может сказать: «мы тут ни при чем, это народ».

Для России здесь есть неприятная развилка. Куба действительно больше символ, чем экономический актив, даже если говорить о десятках проектов и миллиардах инвестиций, это не критично в масштабе мировой экономики. Но критична репутационно. Если союзника ломают публично и безнаказанно, Глобальный Юг делает сухой вывод: «альтернатива американскому давлению не гарантирует защиты». И тогда «многополярность» превращается из реальности в красивую лексику потому что за идеей должны стоять механизмы устойчивости. Не обязательно играть в эскалацию, но обязательно поддержка для снятия уязвимости, на которую давят.

Парадоксально, но жесткое удушение Кубы может ударить и по самим США: коллапс острова обернется миграционной волной в сторону Флориды и хронической дестабилизацией региона. То есть рациональная геополитика должна бы искать управляемые компромиссы. Но стиль Трампа - это политика результата “здесь и сейчас”, где демонстрация контроля важнее долгих последствий.

Куба это индикатор того, насколько мир действительно вышел из однополярной эпохи.

Кремлевский шептун 🚀

15 January 2026 08:58

Президент США Трамп о мирном соглашении по Украине — Reuters:

«Президент Путин готов к сделке. Украина — меньше».

Почему конфликт не завершен? «Зеленский».

Кремлевский шептун 🚀

14 January 2026 13:12

В первые рабочие дни после новогодних каникул главы регионов вернулись к управленческой повестке без громких заявлений. Российские СМИ фиксируют схожий формат старта года: закрытые совещания, короткие публичные комментарии и акцент на исполнение ранее принятых решений. Уже сам этот набор сигналов позволяет считать январь индикатором реальных приоритетов первого квартала.

Фактура начала января показывает, что губернаторы сознательно выстраивают повестку вокруг управляемости. В публичных сообщениях доминируют темы исполнения бюджета, кассовой дисциплины, контроля текущих обязательств и кадровой собранности аппарата. Экономическая логика здесь очевидна. Первый квартал проходит в условиях дорогого капитала и ограниченного маневра по доходам, поэтому региональная власть минимизирует риск принятия новых обязательств, предпочитая удерживать стабильность уже существующих контуров.

Политический смысл таких сигналов заключается в отказе от символических жестов. Это демонстрация приоритета внутренней настройки. Губернаторы показывают федеральному центру и региональным элитам, что ключевой задачей начала года становится контроль исполнения, а не производство повестки. В этой логике социальные и инвестиционные темы не исчезают, но сознательно выносятся за пределы января, чтобы не создавать ожиданий, которые трудно будет обеспечить.

Таким образом первые управленческие сигналы после каникул работают как ранняя карта квартала. Они показывают, что 2026 начинается для регионов с аккуратной фиксации допустимых рисков.

Кремлевский шептун 🚀

13 January 2026 14:35

Французы обеспокоены растущей оборонкой ФРГ, как сообщает Bloomberg. Это про старую европейскую конструкцию, которая начинает расползаться по швам, как только Германия перестает быть «экономическим гигантом без геополитических мышц».

Париж десятилетиями жил в удобном разделении труда: Франция - про стратегию, ядерный статус и внешнеполитическую инициативу, а Германия - про деньги, промышленность и экспорт. В такой схеме Франция могла позволить себе быть «голосом Европы», даже когда у нее не хватало ресурсов стать ее «двигателем». Теперь же Берлин, выполняя НАТОвскую установку на рост оборонных расходов, начинает превращать экономику в военную способность, и это автоматически меняет баланс сил внутри ЕС.

Отсюда и двойственное настроение французских элит, о котором пишет Bloomberg: с одной стороны, облегчение, наконец-то Германия берет на себя часть ответственности за региональное вооружение (когда в США Трамп). С другой, паника, потому что Германия берет на себя бремя так, как может: через индустриальную системность, масштаб и деньги. Французский ВПК уступает, т.к. немецкий ресурсный потолок выше, и Париж это прекрасно понимает. Когда оборона становится «промышленной политикой», преимущество получает тот, у кого больше возможностей инвестировать и разворачивать серийное производство.

Фактор АдГ (популярность правой партии в ФРГ быстро растет) здесь катализатор страха, чем первопричина. Высокие рейтинги правых означают для остальных столиц ЕС, что нынешнюю «проевропейскую Германию» (хотя скорей глобалистсткую) больше нельзя считать константой. А значит, наращивание оборонной мощи Берлина воспринимается не только как усиление НАТО, но и как создание инструмента, который в будущем может оказаться в руках политической силы с иной повесткой. Это тот самый европейский подсознательный страх: «а что если мы сами ускоряем появление центра силы, который перестанет нас слушать?»

Европа в целом входит в эпоху, где прежняя модель безопасности ломается. США становятся менее предсказуемыми, внутри ЕС растут правые и антисистемные настроения, а на Востоке происходит конфликт, который подкрепляет позиции милитаристов. Германия по определению не может делать усиливаться в этом направлении «чуть-чуть». Если она включается, она меняет систему координат.

Фраза Клаудии Майор - ключ к пониманию: раньше считалось, что Франция будет геополитической державой, а Германия - экономической. «Теперь Германия пытается совместить и то, и другое». Для Парижа это болезненно потому что французская модель лидерства в ЕС держалась на том, что у Германии есть самоограничение. Когда самоограничение снимается, то Франция внезапно обнаруживает, что ее роль нужно подтверждать возможностями, которые дороже и сложнее.

Это означает три вещи.

Во-первых, внутри ЕС ускорится скрытая конкуренция за контроль над оборонными бюджетами, стандартами и кооперацией. На словах будет «европейская оборона», на деле же борьба за то, чьи заводы и чьи системы станут базовыми.

Во-вторых, политическая нервозность вокруг Германии будет расти, даже если АдГ не придет к власти. Потому что сам факт возможного разворота Берлина делает любые долгосрочные стратегии в Европе более хрупкими.

В-третьих, для внешних акторов это окно возможностей: чем больше Европа занята внутренним балансом и страхами, тем меньше у нее ресурса на единый курс вовне. И чем сильнее Берлин усиливается, тем чаще остальные будут думать не о «единстве», а о том, как застраховаться от будущей Германии, любой, какой бы она ни стала.

Европа снова входит в фазу, где главным вопросом становится не «кто угроза снаружи», а «как устроен баланс сил внутри».

Кремлевский шептун 🚀

13 January 2026 11:02

Всё выглядит так, будто иранская власть переломила ситуацию. Официальные заявления выстроены в одну линию: протесты «полностью контролируются», ключевые участники задержаны, улицы заполнены не демонстрантами, а лоялистами. Министр иностранных дел Аббас Арагчи говорит о взятии мятежа под контроль, а силовые структуры подчёркивают, что ядро протеста уже изолировано. А параллельно в крупных городах проходят масштабные проправительственные манифестации, в Тегеране в них демонстративно участвует президент Масуд Пезешкиан, как сигнал и обществу, и внешним наблюдателям.

Риторика сверху ужесточается. Верховный лидер Али Хаменеи недвусмысленно дал понять, что уступок не будет, назвав протестующих «террористами» и «разрушителями», за которыми, как отмечает Тегеран, стоят Израиль и США. В этой логике происходящее окончательно выводится из социально-экономической плоскости и переводится в категорию экзистенциальной угрозы государству.

Формальный повод для протестов обвал риала но экономическое недовольство стало лишь входной точкой. Уже через несколько дней протесты политизировались
Еще один перелом произошёл в тот момент, когда у протестующих появилось оружие. После этого столкновения с силовиками перешли в фазу уличных боёв. На подавление выступлений были брошены не только полиция, но и КСИР, шаг, который власти обычно делают лишь тогда, когда считают ситуацию критической.

Западные СМИ признают, что протестная волна в значительной степени сбита. Но не полностью, потенциал нового всплеска остаётся, но перелом, судя по всему, произошёл. Официально Тегеран говорит о 500 погибших в ходе противостояния, включая около 100 сотрудников силовых структур. Оппозиционные источники и израильские медиа утверждают, что счёт идёт на тысячи. В сети расходятся кадры с телами в чёрных мешках, где люди ищут своих близких. Это явное создание архитекторами попытки Цветной революции создают визуальный фон, который неизбежно дает повод внешним акторам проводить дальнейшую эскалацию.

И эта эскалация уже запущена. На Западе разворачивается кампания давления на Белый дом с требованием нанести удары по Ирану «в поддержку протестующих», пока, как утверждается, власти напоминают ситуацию окончательно. В неё включился даже киевский режим Зеленский заявил: «Очень важно, чтобы мир не упустил этот момент, когда изменения возможны. Каждый лидер, каждая страна и международные организации должны вмешаться сейчас и помочь народу устранить виновных в том, чем, к сожалению, стал Иран».

Американские медиа пишут, что военный сценарий действительно прорабатывается, но окончательного решения Дональд Трамп пока не принял. Формально Вашингтон не исключает ударов и регулярно угрожает Ирану за гибель протестующих, однако внутри администрации нет единства. Сообщается, что одним из противников прямого вмешательства выступает вице-президент Вэнс. Одновременно идут и переговорные зондажи: спецпредставитель Трампа Уиткофф контактирует с иранской стороной, а глава МИД Ирана подтверждает получение неких американских предложений, не раскрывая их содержания.

При этом опыт последних месяцев показывает: публичные требования США, «прекратить силовое подавление», в реальности плохо сочетаются с фактом вооружённого мятежа, ставящего целью свержение власти. Для Тегерана это вопрос выживания, и ожидать добровольного отказа от силовых мер в такой ситуации наивно. Скорее всего, переговоры используются иранской стороной как способ выиграть время и не допустить внешнего удара до окончательного подавления бунта.

За всем этим просматривается и более широкий контекст. Последние шаги Трампа, включая введение 25-процентных тарифов против торговых партнёров Ирана, указывают, что ключевая цель давления, не столько на сам Тегеран, сколько на Китай. Иранская нефть, как и нефть Венесуэлы, долгое время была важным ресурсом для КНР, и перекрытие этих каналов бьёт прежде всего по Пекину. Не случайно западные СМИ уже говорят о риске нового витка торговой войны и возможных ответных шагах Китая, вплоть до ограничений на поставки редкоземельных металлов в США.

Кремлевский шептун 🚀

12 January 2026 13:22

История с Венесуэлой подается на Западе так, будто Трамп нашёл «кран», которым можно быстро обрушить нефть и поставить Россию в безвыходное положение в геополитическом раскладе. Но реальность у венесуэльской нефти гораздо менее кинематографична, т.к. это не лёгкая саудовская смесь, а тяжелая промышленная химия, где политика упирается в технологию, капзатраты и сроки.

Венесуэла действительно сидит на гигантских запасах, но главный массив - пояс Ориноко со сверхтяжёлой нефтью. Это вязкое сырьё с высоким содержанием серы, которое сложно добывать и ещё сложнее доводить до товарного вида. Чтобы такую нефть продавать массово, нужны либо мощности апгрейдинга (сложная переработка: крекинг, гидроочистка, деметаллизация), либо постоянный поток разбавителей, чтобы физически прокачать и отгрузить продукт. И то и другое: инфраструктура, компетенции, стабильный сервис и запчасти. То есть не «захватили — включили», а «восстановили — вложились — настроили — вывели на плато».

Отсюда и ключевой момент, который в политических заявлениях теряется: венесуэльская нефть дорогая не потому, что кто-то жадный, а потому что так устроена геология и технология. Если себестоимость условно уходит в зону 60+ за баррель (а по таким проектам она действительно может быть высокой), то превращать Венесуэлу в инструмент демпинга - значит уговаривать частные компании сознательно продавать ниже экономических норм проекта. Даже для Вашингтона это торг: нефтянка в США живёт логикой капитала, а не логикой политических лозунгов.

Далее вопрос инвестиций и горизонта. Чтобы заметно нарастить добычу, мало снять санкции и привезти флаги. Нужны годы на реанимацию месторождений, апгрейдеров, логистики, энергообеспечения, кадров и цепочек поставок. И главное, что нужна уверенность, что правила игры не изменятся через два года. Именно поэтому даже на уровне риторики звучит скепсис: Венесуэла — это про правовой риск, а правовой риск мгновенно превращается в финансовую надбавку к любому проекту.

Отдельная сложность в апгрейдинге и «разбавление». Когда американцы ушли, Венесуэла частично выживала за счёт более простой схемы: тяжёлую нефть разбавляли лёгкими фракциями и конденсатом, которые подвозили партнёры. Эта схема рабочая, но она тоже ограничена: нужно стабильное снабжение разбавителей и целая логистика, а без доступа к нормальному сервису и деталям любые оставшиеся мощности деградируют. Это объясняет, почему даже при росте экспорта до заметных величин страна всё равно далека от прежних уровней: восстановление не бывает линейным, если у тебя изношенная индустрия и закрытый технологический контур.

Теперь главный вопрос: может ли Трамп обвалить мировые цены «венесуэльским рычагом» в обозримом будущем. Если говорить без эмоций, то быстро нет. Мировой рынок нефти слишком велик, а потенциальная прибавка венесуэльских объёмов в ближайшие годы, даже в оптимистичном сценарии, будет выглядеть как проценты, а не как лавина. Это может давать шум в новостях, нервировать трейдеров и давить на ожидания. Но ожидания живут коротко, если за ними не стоит физический поток сырья и понятный график роста.

Отсюда вытекает более реалистичная интерпретация: Вашингтон играет не столько в «залить рынок нефтью», сколько в психологическое давление и переговорный прессинг. Сигнал адресован сразу нескольким аудиториям. Внутри США - показать решимость и “контроль над ресурсами”. Европе - внушить, что у Америки есть план, значит можно терпеть издержки. Внешним игрокам - намекнуть, что цены могут быть инструментом. Но проблема в том, что нефтяной рынок - это не только политика, это физика и экономика. И когда речь о сверхтяжёлой нефти, то это пиар.

Венесуэльский фактор способен создавать информационное давление и краткосрочные колебания ожиданий, но как фактор геополитической победы Вашингтона над Москвой (в нефтяном кейсе) нет. У Трампа может получиться громкая картинка и точечное перераспределение контрактов, но сделать из Венесуэлы быстрый инструмент нефтяной войны невозможно.

Кремлевский шептун 🚀

12 January 2026 11:30

Свергнувшие дружественный России режим Башара Асада в декабре 2024 г. новые власти Сирии предложили возобновить работу «замороженного» Русского дома в Дамаске и вновь начать набор студентов в российские вузы по квоте. Это состоится после решения вопросов безопасности и их гарантий от новых властей для сотрудников культурного центра, заявил в интервью «Ведомостям» глава Россотрудничества Евгений Примаков.

«Сейчас мы видим, что господин [временный президент Сирии и экс-лидер запрещенной в России и признанной террористической «Хайят Тахрир аш-Шам (организация признана террористической и запрещена в РФ)» Ахмед] аш-Шараа приезжал в октябре в Москву. Контакты есть. Насколько мы знаем, по линии МИД есть четко высказанное пожелание сирийской стороны на восстановление полноформатных отношений и открытие Русского дома. Они говорят об этом прямо», – сказал глава Россотрудничества.

По его словам, из контактов с новыми властями Сирии удалось выяснить, что, несмотря на общую тенденцию на пересмотр внешних договоренностей режима Асада, «они признают решения предыдущего правительства [в сфере гуманитарного сотрудничества с Россией]». «Обратного не слышал. Есть желание сирийской стороны возобновить работу культурного центра, чтобы он начинал набор студентов по квоте. Здесь мы будем ориентироваться на гарантии безопасности, потому что не все вооруженные группы в стране достаточно контролируемы», – сказал Примаков.

Кремлевский шептун 🚀

11 January 2026 17:43

В 2025 году на уровне регионов отчетливо оформился сдвиг в подходах к регулированию рынка труда. Администрирование занятости, миграции и формальных статусов все чаще используется не как техническая функция, а как инструмент экономической настройки территорий. Речь идет о практике, когда через контроль допуска к труду, проверки форм занятости и требования к работодателям регионы влияют на налоговую базу, социальную нагрузку и структуру занятости без прямых бюджетных расходов.

Этот процесс связан с ограниченностью классических стимулов роста. В условиях определенных рамок бюджетных параметров и сокращения пространства для субсидий региональные власти переходят к управлению поведением рабочей силы. Усиление контроля за самозанятыми, платформенной занятостью и мигрантами позволяет перераспределять доходы в пользу формального сектора, стабилизировать поступления по НДФЛ и снижать давление на социальную инфраструктуру. Фактически труд становится объектом экономического регулирования наравне с землей или инвестиционными проектами.

Администрирование труда дает регионам инструмент быстрой демонстрации управляемости и реакции на локальные дисбалансы без изменения федеральных правил. При этом формируется различие региональных правил, где условия допуска к труду и требования к занятости начинают отличаться по приоритетам.

В перспективе 2026 года такая логика ведет к фрагментации рынка труда. Региональная конкуренция смещается от налоговых льгот к административным настройкам занятости, что усиливает роль местных властей в формировании экономических траекторий и перераспределении рабочей силы внутри страны.