32540
https://www.gosuslugi.ru/snet/67ee892a33b143210a2be22b
Ну а самая хорошая политическая новость уходящего ноября - и, может быть, уходящей осени, - это русские успехи в Авдеевке.
Честно говоря, есть ироничная, популярная точка зрения на нынешние фронтовые события - это, мол, битвы за избушку лесника.
Туда село, сюда село, еще один бой в лесопосадке. Авдеевка, Авдеевка, это вообще что? Это вообще где и зачем?
Может, я бы тоже так говорил, если бы за эти девять лет не выучил некоторые печальные географические подробности, и не знал, о чем идет речь на самом деле. Не видел своими глазами.
Но я видел.
Я был когда-то в Ясиноватой, и был где-то на границах этого донецкого пригорода - там, где начинаются совершенно невинные и безмятежные, такими они тогда казались, поля, деревца, а дальше пустая трасса, а дальше - Авдеевка.
Но за этой мнимой тишиной были снайперы и минные поля. Пойдешь прямо по открытой местности - минут через пять-десять умрешь.
И это было в относительно спокойные годы прежнего "АТО". Ну, как если бы вы не могли выйти из машины и пойти куда глаза глядят где-нибудь в Химках или в Одинцово.
Ну а с 24 февраля прошлого года там все стало только драматичнее: оттуда по Донецку бьет артиллерия, там находится одна из самых крепких линий украинской обороны, которую почти два года не могли сдвинуть, примерно так, как это было в некоторых местах Тверской и Новгородской области в 1940-е.
И вот сейчас ее, наконец, сдвинули.
В квадратных метрах и километрах все выглядит очень скромно, но, в отличие от довольно бессмысленных украинских успехов с разрушенными степными селами на юге, - здесь каждый километр на вес золота.
И если Авдеевка к новому 2024 году, да хоть и позже, но все-таки будет наша, это будет большая победа.
Это - целая толпа спасенных людей, которые никогда не узнают, что их спасли, поскольку к ним уже не прилетит украинский снаряд.
И, разумеется, в память о всех тех, кто уже погиб за эти девять лет на этой кровавой земле - бывшей пригородной, поселковой, бывшей дачной, а теперь исторической, - эта победа тоже должна быть одержана.
Я тот еще оптимист, по правде сказать, но на этот раз - в нашу Авдеевку верю.
И, может, там когда-нибудь снова можно будет выйти из машины - и просто пойти себе вперед, быстро и беззаботно.
Для относительно новых читателей - в контексте сегодняшних новостей - хочу сообщить, что я категорически против цензуры и запретов, построенных на идее "морали", "духовности" и "традиций".
Вся эта тема - одна сплошная политтехнологическая спекуляция, состоящая из лицемерия и лжи, а целью имеющая одни только манипуляции с народом-избирателем-телезрителем. Все это фальшак - и фальшак очень противный.
Очень характерно, что именно к этой теме постоянно прибивает людей исключительно гнусных, да к тому же еще и склонных ко всему тому, что они так яростно осуждают публично. Нет ничего хуже "борцов за мораль".
Все это, разумеется, касается не только спекулянтов со стороны нашей системы, но и встречных борцов, всех этих фем-гендер-транс-психо-активистов. Они такие же жулики, негодяи и любители цензуры, как и те, кто их здесь и сейчас запрещает, и способны создать общество еще намного более жестокое, стукаческое и гнилое.
Но они - в России 2023 года - пока в загоне и в эмиграции, а стандартные моралисты - при власти, и потому хуже.
Впрочем, совершенно очевидно, что именно нынешнее ханжество - правое - создает все условия для того, чтобы в будущем победило ханжество номер два, левацкое. Сегодняшние законы будто специально написаны для того, чтобы их потом отменили, и не просто отменили, но и со страшной силой качнули маятник в обратную сторону.
Ну а я остаюсь любителем безвозвратно ушедшего двадцатого века, вместе с которым мы похоронили свободный выбор частного человека - как ему жить и что делать.
Повторю здесь то, о чем коротко говорил в радиоэфире - в связи с официальной новостью об указе Путина про "2024 - год семьи".
Семейные ценности - это не только сами отношения между людьми, но и все практические, хозяйственные подробности.
Например, дом.
Государство не может - и, слава Богу, не должно склонять людей любить друг друга или не разводиться. Советское, правда, пыталось руководить в этих сферах, но вышло так себе.
Зато государство может и должно создать то практическое положение дел, при котором семейные и, шире, традиционные ценности могут хотя бы выживать, если уж не процветать.
У нас мало говорят о связи общественных идей - и архитектуры, градостроительства и просто жилплощади.
А эта связь есть - и очень прочная.
Большевики хотели семью разрушить - и потому пытались строить "дома-коммуны", и максимально вынести всю жизнь человека в публичное поле.
Но если задаться обратной целью, то очевидно, что физическое пространство частной жизни должно быть максимально расширено и укреплено.
Консерватизм и семья - там, где все хорошо с частными домами, с чувством своих стен и своей земли. С ощущением себя хозяевами. Где есть такая среда, там возникают и крепкие человеческие союзы, и идея наследства - не та, что у нотариуса на бумажке, а та, что у человека внутри.
А что любят строить у нас? Муравейники. Бетонные клетушки, словно бы созданные для насаждения чувства разобщенности, атомизации, апатии и общей небезопасности.
В муравейниках нет и не будет ничего "семейного" и "традиционного", только миллиарды застройщиков, нажитые на ипотечных однушках.
И, значит, если государство всерьез относится к своей консервативной риторике, то его дело - создать условия для другого образа жизни. Чтобы жить своим домом, своим хозяйством, на своей земле, с "четырьмя детьми за большим столом" - стало легче и выгоднее.
Чтобы такое могли себе позволить не только самые богатые, самые удачливые или самые упорные, но и просто плюс-минус благополучные люди.
Что? Невозможно? Фантазии?
Может быть.
Но, по крайней мере, полезно знать, как должны выглядеть семейные традиции на самом деле.
Когда есть что оставить после себя, кроме клетушек с долгами.
В день десятилетия Майдана - годовщину того рокового момента, когда пуштун Найем решил сыграть в унтера Кирпичникова из Волынского полка в феврале 1917 года, и, сам того не зная, обрушил лавину на русскую и отчасти мировую историю, - в этот день я хочу сказать следующее.
Во-первых, мне не нравится интонация легкомысленного злорадства, которая популярна в этой связи в России. Спасибо вам, мол, украинцы, за революцию - развалили страну, провалили свое государство, отдали нам Крым, а потом и Донбасс, и еще кое-что. Если б не вы, если б не ваша революционная дурь, мы бы всего этого не имели.
Украинцы, несомненно, проявили себя в эти десять лет как инфантильные упыри, как герои "Повелителя мух" и "Заводного апельсина", как тоталитарные жестокие подростки, этакие аркадии гайдары 21 века.
И, несомненно, русские не только потеряли, но и приобрели от этого украинского саморазрушения. Приобрели не только землю, но и, что важнее, миллионы людей, миллионы новых - и, главное, гомогенных по отношению к нам граждан России.
Все это так.
И тем не менее, украинская революция - это кошмар, а не повод похихикать.
Это разрушенные судьбы и разрушенные города. Это пожар и потоп.
И если бы всемогущая сила предложила решить, что было бы лучше, зная все наперед: возвращение русских земель, пересмотр беловежского мира, конфликт с Западом, но - той ценой, какой все это досталось после 2013 года, или же - сохранение прежней дореволюционной Украины с прежним "Януковичем" (с любой фамилией), - наверное, я бы не нашел в себе сил выбрать ту историю, какую мы имеем. Уж очень жалко людей.
И второе.
Украинцы, вопреки нашему бравому, поверхностно логичному агитпропу - не провалились в результате своей революции. Они получили то, чего так хотели, - хотя и страшной ценой (но цена любой реализуемой утопии страшна).
Украинская революция совершенно не была "бандеровской" - и только внешне, на уровне флагов и речевок, связана с людоедством волынско-галицийских крестьян сороковых годов.
Ее смысл состоял в интеграции в западный мир каким угодно способом, лишь бы скорее и вернее.
Это и вышло - с помощью массовой, многомиллионной эмиграции.
Украину как географическое целое нельзя сделать "Германией". За это никто не будет платить. Но можно, спровоцировав борьбу с Россией, катастрофу и бойню, просто переехать в Германию - физически, по одному, значительной частью своего народа.
Они и переехали.
Я, правда, не могу их с этим поздравить, но и не могу не отметить, что за десять лет достигнут именно тот результат, за который с зонтиком и бутербродом вышел на площадь пуштун Найем.
В связи с победой нового аргентинского президента-циркача оживляются вечные споры: что лучше, государственная или частная экономика? Левые или либертарианцы? Надо все приватизировать или все национализировать?
Бывали у меня в жизни моменты, когда я увлекался теми или иными абстрактными идеями, но потом, конечно, пришел к тому степенному и скучному выводу, что полезно разнообразие, полезно сочетание частного и государственного, когда капитализм-рынок и патернализм-протекционизм вальсируют, а не дерутся. Ну да это резонерство.
Важнее другое.
Экономика - вторична по отношению к качеству людей, которые чем-то владеют или руководят.
Если у вас в элитах и начальниках массово имеются такие люди, как где-то в Швейцарии или Скандинавии, то вы можете сделать их чиновниками, можете бизнесменами, это неважно, - все равно все вокруг будет честно, чисто, благополучно и красиво. А если "вы люди дикие весьма", как пелось в одной песне, то они у вас и в качестве частных хозяев все украдут и вывезут в Лондон или на Лазурный берег, и в качестве чиновников все украдут и вывезут в Лондон и на Лазурный берег.
То есть надо не экономику приватизировать или национализировать - и ждать от этого чудес, а, извиняюсь за похабное выражение, учить людей добру - поколение за поколением цивилизовать, - и тогда вам будет уже все равно, капитализм у вас или социализм, потому что вы все равно будете жить долго и счастливо. Сословие начальников или, если угодно, класс хозяев - должен с помощью наследственного успеха и хорошего образования изжить свое жлобство, а формы экономики это дело двадцатое.
Правда, есть один момент.
Изживание жлобства - это долгий процесс, а живете вы здесь и сейчас.
И если вам здесь и сейчас нужно не Швейцарию построить, которую вы в любом случае здесь не увидите, а чуть-чуть снизить масштаб безответственности и хаоса, то жлобы-чиновники вам чуть-чуть выгоднее, чем жлобы-бизнесмены, поскольку для них хоть какая-то привязка к местности и населению обязательна - и принудить их к чему-то попроще.
Повторюсь, вам они именно что чуть-чуть выгоднее - и не более. Но и не менее.
Именно поэтому вся страна - и я вместе с ней - держится за тот уклад, который имеет сейчас, и не хочет обратно в олигархию и конец двадцатого века.
В вопросах так называемой "дружбы народов" всегда очень важно вот что: кто, в рамках этого канона, "дружит" мальчиками, а кто девочками.
Увидел сейчас в архиве какого-то тг-канала плакаты к 4 ноября, где показан простой фокус: воспроизводятся наши типовые официозные речевки про советское братство, но при этом сами картинки - с характерно русским мальчиком и этнографически нерусскими девочками. Эффект, разумеется, издевательский. Потому что понятно, что "так нельзя", "так не бывает", да и вообще это "разжигание" и ой-ой-ой.
Так вот, настоящая дружба - это там, где представители другого народа, всякие отцы и старшие братья, старейшины и патриархи, готовы отдавать замуж их женщин за ваших мужчин. Тогда это и в самом деле близкий народ. А если только наоборот, то извините, тут совсем не "дружба", а что-то другое.
Таковы законы традиционного общества: мужчина - хоть и с проблемами, конечно, вовсе не все и не всегда это одобрят, - но может иногда привести в дом кого-то "извне", но в чей дом уходит женщина - тут все под жестким контролем.
И если с этой точки зрения посмотреть на отношения русского народа и всевозможных его соседей... то, от греха, лучше на это и не смотреть.
Напомню кое-что.
Мехти Логунова, ученого в Харькове, садисты из украинской госбезопасности посадили за "измену" в 83 года.
Елена Глищинская, журналистка из Одессы, сидела в тюрьме беременная (за то, что, мол, хотела создать "Бессарабскую республику") и потом родила больного ребенка.
Олега Новикова из Харькова, инвалида первой группы без ноги, украинцы первый раз посадили на три года, а потом опять забрали прошлой весной - и я даже не знаю, где выяснить, что с ним стало, был человек и нет человека.
Ян Таксюр, писатель из Киева, онкологический больной в свои 70, получил от тарасов срок в 12 лет, опять-таки за "измену", то есть, в его случае, за русское православие.
И когда все это происходило - а происходило это совсем не только с этими женщинами, стариками, инвалидами, но и со многими другими русскими, - московские филологи и правозащитники не писали, что им "нечем дышать" и что "они не знают, как теперь жить".
Они зевали и говорили, что это внутреннее дело другой страны, что им нет дела до другой страны, что их дело - это Россия.
Правда, когда что-то начало происходить в Израиле, вдруг оказалось, что бывают и такие "другие страны", которые волнуют их до истерики, до крика, - но это выяснилось чуть позже.
А тогда им просто было лень.
Зато когда берут какую-нибудь гендерную активистку и украинскую пропагандистку, ненавидящую русских - ох! Вот тут, конечно, "нечем дышать".
Кстати, Логунова, Таксюра и Глищинскую наши, к счастью, поменяли - вытащили из тюрем, не глядя на гражданство (вот бы и с Новиковым так, если его не убили тарасы).
А поменяет ли СБУ свою "художницу" "Сашу" Сколиченко?
Или она им вовсе и не родная, а так, по выражению отца украинской самостийности Ильича, "полезная идиотка", расходный материал?
Боюсь, что именно так.
А я бы с удовольствием отправил эту мерзкую девицу домой, в Винницу, чтобы спасти от тарасов кого-то из русских.
Но, к сожалению, подвиги у Саш Шахиденко одноразовые, - так что она будет и дальше сидеть, а все те, кому нечем дышать, продолжат счастливо выпивать в своих черногориях и берлинах, даже и не подумав, что могли бы просить свою родную вареничную власть об участии в судьбе этой шаболды.
Впрочем, все это внутренние проблемы всемирной Винницы.
И я бы хотел, чтобы русские СМИ писали не о них, а о том, кого нам нужно освободить на той стороне.
Год назад, в начале ноября 22-го, были очень печальные дни - русская армия оставила Херсон.
Известного рода публика, как я вижу, прыгает и пляшет от радости в честь этой годовщины. У них праздник, которому нечего противопоставить, нечего возразить.
Я не специалист в военной логистике, и не берусь утверждать, правильным ли было это отступление, неправильным, и во что встала бы дальнейшая оборона, и что было бы дальше с Антоновским мостом и т.п., - да и, будем честны, в нынешних условиях уже непонятно, о чем тут можно или нельзя говорить по цензурным причинам.
Но я хочу сказать о другом.
За весь этот год - и в эти дни тоже - мы не услышали от серьезных людей, принимающих решения в России, ни одного слова - повторяю, вообще ни одного, ни намека, ни шепотом, - о том, что Херсон по-прежнему имеет отношение к родине, что он оккупирован, что он будет освобожден, что это наша земля, что ее возвращение - одна из целей происходящего и так далее.
Никто. Никогда. Ничего.
Хотя, казалось бы, даже на стандартных, казенных картах, которые теперь выпускаются и продаются в магазинах, наша южная граница находится на правобережье.
Но власть глухо молчит.
Как понимать это ее молчание?
Одно слово - печаль.
Я никогда - ну, в эти полтора года, конечно, - не верил в благожелательные разговоры о том, что надо, мол, подождать, подождать, и настроение в западном мире переменится, и фанатизм по поводу Украины куда-то улетучится - и будет уже совсем другое кино.
Потом слетел Джонсон, резко прибавил Трамп, в Словакии пришел к власти евробунтующий премьер, в Швейцарии выиграла выборы скептическая (по поводу санкций) партия, и даже в американском конгрессе спикером стал лютый человек, враг всего прогрессивного, который не хочет давать денег Киеву.
И даже Washington Post пишет о том, что тарас-гэбуха промышляет террором и политическими убийствами.
И даже Time пишет о том, что Зеленскому его собственное окружение боится сказать, что победы не будет.
Жизнь явно куда-то движется. И, видимо, в сторону общемирового разочарования в тарасах.
Неужели же мы, сидящие на этой реке, дождемся того, что мимо нас проплывет хладный труп артиста больших и малых театров?
И это, кстати, фирменное свойство России, этот медленный и неказистый успех.
Россия разворачивается долго. Ее очень долго не воспринимают всерьез.
Внимание публики отвлекают быстрые, шумные люди, умеющие создать яркий, но короткий эффект.
А потом что-то ломается и хрустит.
И приходится признавать, что эти русские оказались совсем не такие, как мы о них думали, ну что ты будешь делать.
Кажется, этот момент уже близок.
Вижу, некоторые иронически пишут по поводу моего предыдущего замечания: ну, мало ли кто поддержал Россию в 2014 году, в 2022 году, тоже мне, великое достижение.
Нет, скажу я вам, это большое дело.
Объясню.
На Украине и у нас - действует прямо противоположная логика во взаимосвязях места человека в обществе и его позиции по существенным вопросам.
Если вы "у них там" (пофантазируем) могли бы свободно и взаимно-откровенно общаться с пролетариатом, пенсионерами, призывниками из глубинки, таксистами, продавщицами, огородниками и далее по списку, - то вы, внезапно, обнаружили бы заметное количество если не предателей украинской перемоги, то, во всяком случае, тех, для кого все неоднозначно.
И чем беднее и старше, тем у них больше таких людей.
Зато все, у кого есть деньги, знания, социальные связи, вся, выражаясь казенно, интеллигенция с буржуазией, - они все против нас в едином строю.
А в России картина прямо противоположная.
Хотите найти здесь патриота - идите к бедным, идите к немолодым, отправляйтесь в глубинку.
Но чем выше у нас вы поднимаетесь в общественной иерархии - тем меньше обнаружится тех, кому Россия - своя.
На этих этажах у нас есть разве что разделение на тех, кто бежит из страны и кого открыто корежит от ненависти, - и тех, кто сидит здесь, мучительно изображая лояльность во имя простых прагматических целей.
Мы - страна без элиты, без головы. Голова у нас чужая во всех отношениях. А уж если кто-нибудь из здешних обитателей по праву происхождения или гражданства принадлежит к известному набору успешных наций и держав - тут уж и вовсе тушите свет.
Поэтому для меня каждый заметный человек - с деньгами или со связями, с образованием или с каким-то талантом, ну или просто с публичностью, с именем, - который в трудный момент эти свои ресурсы более-менее искренне и последовательно, не будучи чиновником, отдал России, а не сами понимаете чему, - это ценность.
У нас таких примеров очень, очень мало.
И больших перспектив в этом деле - у нас, увы, нет.
Я думаю, что у любого сколько-нибудь неглупого человека - в условиях жизни в большом мире, со всеми его трагическими событиями, - нет другого честного способа "занять позицию", кроме как согласиться с идеей множественности добра и множественности зла.
Нет какой-то одной, простой игры между "хорошими" и "плохими" - она существует только в самом примитивном варианте массовой культуры и пропаганды. А в более сложном варианте реальности - герои и злодеи, объекты нашего сочувствия и объекты нашего возмущения соединяются друг с другом весьма причудливым образом. И это нормально.
Мир противоречив, и этого не нужно стесняться.
И потому приходится одновременно иметь дело с тем, что:
- Беглая московская demshiza, машущая сейчас бело-синими флагами (но продолжающая при этом махать желто-голубыми), это противная крикливая погань.
- Но ее формальные соплеменники из числа ивритоязычных израильтян - это в большинстве своем обычные милые люди, ну или кому-то вовсе и не милые, а посторонние, но все равно их страдания и потеря близких заслуживают признания и эмпатии.
- Но правительство того же Израиля составляют мерзейшие кровожадные прохвосты, любители тотальной коллективной ответственности в жанре "за преступления солнцевской ОПГ разбомбим район Солнцево подчистую".
- Но противостоящие им хамасовцы - это тоже упыри, и отчасти даже и худшие, так как израильтяне совсем не ценят жизни чужих, но более-менее ценят жизни своих, а вот для хамасовцев и жизни своих стоят копейку.
- Но палестинский обыватель, и безразлично к тому, что он там себе думает - поддерживает он этих хамасовцев или проклинает, - это тоже несчастнейший человек, оказавшийся в гетто под бомбами, и он тем более заслуживает человечности.
Везде хорошие, везде плохие, под всеми знаменами и со всех сторон.
Нечто подобное, кстати, я бы вам написал и по поводу еще одного сложного конфликта, но, как говорил один известный персонаж, я чту Уголовный кодекс.
Наша пропаганда уже много лет любит сообщать новости примерно такого рода:
"Священница англиканской церкви в городе ЛГБТ-таун отказалась от традиционного рождественского поздравления и обеда в этом году. Она мотивировала это решение тем, что упоминания о Рождестве могут обидеть представителей других религий, живущих в ЛГБТ-тауне".
Весело, грустно, противно, смешно.
Но только вот что: русские патриоты в последнее время пригляделись - и, к своему изумлению, стали замечать, что в России буквально отовсюду, со всяких логотипов, визуальных символов, эмблем и прочих публичных изображений кто-то тщательно убирает кресты. Если нужна церковь - то без креста. "А то обидятся".
Ничего удивительного. Я уже давным-давно говорю: несмотря на все фальшивые рассказы про "скрепы" и "самобытную цивилизацию", реальная идеология РФ как государства - ничем, вообще ничем не отличается от идеологии Демпартии США, то есть структуры тех самых Байденов и Обам, с которыми у нас кипит воображаемая борьба в телевизоре.
У нас имеет место ровно тот же самый культ меньшинств, умноженный на всевластие бюрократии и матриархат, наш вариант американского woke, откуда убран один-единственный момент, воплощению которого мешают тюремные "понятия" (сами понимаете какой), - и добавлены слова про уважение к многотысячелетнему чему-то там, то есть риторическая обертка у нас - не футуристическая, как в западном мире, а как будто бы ретроградная. Но это никого не должно сбивать с толку.
Американцы и европейцы только-только начинают строить свою Советскую власть, они еще в самом начале этого скорбного пути.
Но нам над ними смеяться грешно.
Мы свою Советскую власть давно построили - и она здесь, с нами, никуда не ушла, и тщательно вычищает кресты с любой картинки.
2.
Идея "двух государств для двух народов", которая уже давно является главным рецептом выхода из ближневосточного тупика, не работает.
Земли мало, две арабские территории - анклавы, Иерусалим все равно никак добровольно не поделить, а уж сектор Газа - это и вовсе гетто, в котором никакое государственное строительство невозможно, только правление агрессивной секты, паразитирующей на общей скученности, запертости и безнадеге.
С другой стороны, любимая романтиками идея "одного государства для двух народов" тем более не работает.
Понятно, что палестинцы банально больше рожают - и если бы сейчас два народа соединились, их было бы процентов 40 в единой стране, и, с учетом демографии и неизбежной эмиграции наименее идейных евреев подальше от обновленной таким образом родины, уже лет через двадцать они сделались бы абсолютным большинством, прости-прощай.
Тотальный геноцид, о котором мечтают некоторые, - нет, в современном мире такое не простят никому, и даже жертвам Холокоста.
Ну а заурядный вооруженный контроль "патрулей на каждом углу" - может, решил бы что-нибудь на недолгое время, но всякий патруль рано или поздно (и скорее рано) вынужден будет уйти под нажимом "мирового сообщества", что, собственно, уже и произошло много лет назад.
Поэтому способ решения проблемы мог быть только один.
Израиль (не один, разумеется, а с помощью всей конспирологической мировой закулисы) должен был создать программу по эмиграции палестинцев. Долгую, сложную и очень-очень дорогую.
Естественно, Египет с Иорданией никогда не были заинтересованы в интеграции соседских арабов - зачем им большая и бедная толпа, когда у них своих таких же достаточно, а этих зато можно использовать против Израиля.
Но это если не вкладывать большие деньги.
А если бы их вложили, если бы десятками лет, тратя многие-многие миллиарды, израильтяне создавали бы соблазнительную мотивацию для внешнего мира принимать палестинцев, и создавали бы точно такую же мотивацию для самих палестинцев уезжать, и, таким образом, разрушали бы изнутри сам концепт "палестинской нации", и делали бы это тонко и щедро, играя на всеобщей и вечной жажде лучшей жизни, - это бы дало результат.
Напомню, что сектор Газа - это, "считая по головам", примерно несколько лет нашего нынешнего переезда жителей Средней Азии в Москву и прочие русские мегаполисы. А они, эти жители, едут просто на заработки - самотеком.
Почему Израиль этим не занялся?
Думаю, пожадничали. Решили, что обойдутся и так.
Не обошлись.
Дни больших официальных мероприятий в России - это всегда дни большого разочарования для патриотов, националистов, почвенников etc.
Потому что каждый раз неумолимо выясняется одно и то же, одно и то же: что политический идеал нашей власти - за вычетом одного-единственного нюанса, пока еще заблокированного нашими тюремными понятиями, - это Демпартия США.
Формула проста: всем заведует бюрократия - и международная бюрократия, в публичном поле мультикультурно пляшут разные экзотические национальности, ударяя в шаманские бубны, а за кадром теневые боссы пилят бабло на проектах "партнерства".
И никакой разницы в этом смысле нет между правящей американской системой - и нашей.
Чиновники-миллиардеры, льстиво осыпающие негров и арабов конфетти во славу "диверсити" - и ровно то же самое здесь, просто чуть другими словами.
Трамп, случись он у нас, давно взорвал бы себя гранатой в собственном самолете, ибо экстремист и наркоман.
То ли дело какой-нибудь евразийский Хоттабыч, да благоухает его борода вечно.
Конечно, все это очень тяжко.
Утешение, однако, есть: важно не то, чего им хочется, и что у них там говорится, и что показывают сознательно и торжественно.
Важно другое: что происходит против воли начальства, происходит вопреки и через не хочу.
Например, с 2014 года Россия пополнилась, наверное, семью миллионами новых граждан из числа Иванов и Петров, приехавших из Украины с вещами - или, в большинстве своем, никуда не переезжавших, а попавших к нам вместе со своей землей.
Разумеется, если бы Демпартия РФ имела возможность делать именно то, чего она всегда хотела и хочет, - все эти люди так и остались бы "украинцами", и земля, на которой они живут, осталась бы украинской, зато нам однажды компенсировали бы эту недостачу семью миллионами братских суданцев, сомалийцев или бангладешцев.
Но, как пела одна любимая группа, You Can't Always Get What You Want - и потому Россия пополнилась русскими людьми и русскими землями, а не только всем тем, что обычно у нас тут возникает по пути с юга на север.
Это, повторяю, случилось через не хочу.
И, может быть, мы еще увидим что-то такое, что опять состоится сквозь всю эту вечную лумумбу и вечную одностороннюю дружбу со всем человечеством.
Что-нибудь нехорошее, реакционное, устаревшее.
Что-то свое.
Давайте зафиксируем.
Осенью 2023 года, через полтора года сами знаете чего, в самом главном, самом официозном государственном издании страны - "Российской газете" - Павел Басинский опубликовал текст примерно следующего содержания: друзья, мы ведь с вами знаем, что в нашей истории было много политических столкновений, и наши деятели культуры не раз эмигрировали, но - давайте будем умнее и шире, не будем дубоватыми запрещалкиными, вот, например, Дмитрий Быков издал книгу про Владимира Зеленского - так давайте ее прочтем, давайте подискутируем о ней, выясним в споре, кто прав, без цензуры... ну и тп.
Потрясающе, конечно.
Даже в самом галлюцинозном грибном бреду нельзя представить себе, чтобы в главном официозе Украины (неважно, где именно) кто-нибудь черным по белому предложил читать и обсуждать какую-нибудь хвалебную книжку про Путина или аналоги ея.
Ну ровно как и в Америке невозможно вообразить, чтобы кто-то выступил в "Вашингтон Пост" с идеей, что сторонники России нам не враги, так что давайте, мол, сядем с ними спокойно, поговорим, поспорим с коллегой Такером Карлсоном (ну или кого они там знают в этом качестве), найдем истину.
На Украине что-то подобное - без риска быть мгновенно посаженным, а то и убитым - можно предлагать только из эмиграции.
В Америке - там жизнь чуть подобрее - можно вещать про терпимость и взаимопонимание в своем частном блоге или в каком-то маргинальном листке, и без всяких шансов быть принятым за человека.
И только у нас можно в главной госгазете сказать: да вот же Быков, Зеленский, ну, давайте не горячиться (в то время как сам Быков в это время камлает буквально так: "крах путинского рейха будет страшнее немецкого", "с бывшими друзьями буду разговаривать только на Гаагском трибунале" etc.)
Но при этом всем прогрессивным человечеством (почти) торжественно установлено, что тоталитаризм, фашизм, Рейх, Мордор - это все у нас, а где-то там, напротив, свобода.
Ну чистый же оруэлл, перевернутый мир, доказывающий нам, что это мы тут, с РГ и Басинским, щелкаем клыками, а они, с их тотальной цензурой, мирно пасутся на лужайке.
Я, кстати, с Басинским согласен (пусть и не в случае Быкова, тот уж совсем запредельная гнида, вылизывающая афедрон украинской военной пропаганде).
И не только потому я с ним согласен, что свобода лучше, чем несвобода, как сказал один деятель, но и в силу того печального знания, что наша власть устроена следующим образом: если ты очень хочешь, чтобы она ввела жестокий контроль и заткнула какую-нибудь сволочь, то она сделает так: контроль и правда однажды введет, но только для того, чтобы заткнуть лично тебя, а эту самую сволочь, напротив, будет приманивать на родину вкусными плюшками и ценными подарками, обещая ей дома разрешить то, что будет запрещено всяким там патриотическим лохам.
Так что я в громы и молнии на чью-то голову не играю.
Но оцените сам жест.
Российская газета! Зеленский!
Хорошо живем, мирно живем.
Разумеется, ЛГБТ как политическое движение, несущее по миру свои знамена с "меньшинствами", "жертвой" и "травмой", - это такое же несомненное зло, каким в другое время или в другом контексте были марксизм-ленинизм, анархизм, нацизм, маоизм, феминизм, словом, любая радикальная идея, настаивающая на принудительной переделке мира под свой страшноватый утопический стандарт.
И, пожалуй, нынешняя радужная биоинженерия, с этой нелепой и дикой религией всеобщих транспереходов, оказывается ничем не лучше биоинженерии старой, германского образца.
Но только дело в том, что глобальные политические движения - это одно, а конкретная уголовная практика - это совсем другое.
Те настоящие ЛГБТ-активисты-сектанты, которые сейчас в обнимку с "ингерманландцами" и "феминистским сопротивлением" проводят клоунские конгрессы во славу распада России, - они давно живут в Вильнюсе или Брюсселе, их никто не поймает.
Но план-то выполнять надо.
Погоны и премии сами себя не наградят, для них нужен тот, кто чем-нибудь отличился.
И, значит, возьмут девиц, которые целовались в метро.
Возьмут городского сумасшедшего, который нес чепуху в соцсетях.
Возьмут какого-нибудь противника застройки муравейниками, чтобы сказать ему на допросе: хочешь, мы у тебя в вещах радужный флаг найдем, и ты на много лет сядешь?
Возьмут, наконец, просто гея, который никаким "ЛГБТ" никогда не был, но кому-то перешел дорогу в рабочем или бытовом смысле.
Найдут кого взять.
Именно этим отвратительны наказания за символические преступления: распределяются эти наказания совершенно произвольно, в зависимости от настроения начальства и наличия подходящих доносов.
Символический кошелек всегда ищут под фонарем, а не там, где потеряли.
И поддерживать такое - несмотря, повторюсь, на все мое отвращение к "новой этике" и модным мировым движениям имени Оруэлла, - не-воз-мож-но.
Друзья!
Я начал вести еженедельную программу на Спутнике, по средам в 9 вечера.
Слушать прямой эфир можно на сайте radiosputnik.ru или на 91,2 фм. Позже, как чуть разберусь, выложу и ролик с эфиром.
Программа названа как мой тг-канал.
То есть через час - кому интересно, послушайте.
В чем главная проблема с неосоветской верой, которую несут нам, к примеру, Прилепин и Гоблин?
На самом деле, она не в том, кто кого расстрелял, посадил и ограбил сто лет назад. Та история - была огромной трагедией и катастрофой, но нынешние общественные споры - они всегда в большей степени про "сейчас", а не про "тогда".
А дело в том, что неосоветчики проповедуют нам идею низкого статуса, низкого ранга. Идею неуважения к человеку - индивидуального, национального, гражданского неуважения.
Ведь чем отличается царский генерал-герой от красного генерала-героя?
В бою, представим себе, они оба были храбрыми офицерами.
А отличаются они тем, что в мирной жизни царский генерал считал нормой известный уровень этикета, стиля и уважения к себе и другим, а красный генерал жил в атмосфере хамства и жлобства, где следователь НКВД буквально расстегивал штаны и мочился ему в лицо, заставляя признаться, что тот - гондурасский шпион. В отношениях царского генерала, хоть сто раз опального, и царского же жандарма - это было невозможно.
И вот эту норму - "человек человеку зверь и жлоб" - неосоветчики и проповедуют, именно она им важна, а вовсе не "госплан" и "утопия".
Им хочется казарменного, тюремного, детдомовского стиля, чтоб не воображали тут всякие лишнего о себе. Здесь - сердце неосовка. Даже не в насаждении нам "России - родины миллиона народов" (это тоже важно, но это второе), а именно в грубости нравов, примитивности иерархий, бесцеремонности обращения с людьми. В простоте в самом плохом смысле.
Им хочется власти хама.
И, кстати, при наличии этой власти - ровно те же самые неосоветчики отлично ладят с капитализмом, рынком, деньгами. В каком-то смысле, коммунисты двадцать первого века - это вообще не коммунисты, а карикатурные советские "кулаки" с агиток времен коллективизации, которые хотят выгнать воображаемого барина, "ахвицера", буржуя - и вполне прагматично осваивать его имущество, а совершенно не "строить новый мир".
Но обязательно - с игрой на понижение.
И когда сейчас нам рассказывают, что "русские - белые только по недоразумению", и потому братья России - в Бурунди, - это вовсе не только попытка восстановить советскую политику, в рамках которой "друзьям" гнали миллиарды долларов, а русские области мяса не видели по много лет.
Это закрепление низкоранговости. "Да, мы Бурунди, и это хорошо, так и надо. Ты че там выступаешь, салага, а ну сиди ровно, и не такое терпели".
Советская власть ненавидела саму идею комфорта и достоинства человека. Вплоть до того, что утруждаться наличием анестезии у стоматолога было не нужно. Терпи!
И вот это фирменное - сиди-терпи-молчи-тыникто-затебявсерешат-копайканаву-копайканаву-копайканаву-копайканаву-копайканавуясказал - именно это и есть тот единственный "коммунизм", который нам предлагается здесь и сейчас.
На воображаемом суде над воображаемыми, то есть давно умершими коммунистами, где разбирались бы, однако, до сих пор разрушительно воздействующие на Россию и ее судьбу преступления, было бы и такое ужасное зло: уничтожение социальных образцов.
Большевики ликвидировали в России все образцы, эталоны элитарности.
Гвардейские полки, Кадетские-Пажеские корпуса, Царскосельский лицей, лучшие гимназии, имперские ордена, дворянские собрания и так далее.
Почему они это сделали - понятно. Ненавидели элиты, хотели все поменять, новый мир, запрещенный в России ИГИЛ etc. Это неинтересно.
А интересно (и очень трагично) другое.
Из их нового мира, как мы знаем, ничего не вышло. Все, чего они добились на практике - авральными и кровавыми методами за несколько десятилетий "перевезли" крестьян в города (тех, кто не погиб по дороге), после чего (и даже быстрее того) в СССР начала воссоздаваться все та же общественная иерархия, с офицерами и погонами, отделенными от пролетариата начальниками и локализацией избранных в смысле квартир, дач и всего прочего.
Но! - это была дешевая иерархия. Это были новодельные и довольно убогие образцы элитарности.
Ну, дорвался Иван Иваныч с домочадцами до черной икры, до машины с водителем и мебели с казенными бирками, а к концу века - и до больших спортивных сумок с долларами и золотых цепей, а дальше-то что? Все равно он не камергер и предводитель дворянства, а прощелыга, жлоб, бандит, вор, самозванец, да и, собственно, все.
За его спиной нет многих поколений элиты, а вокруг него - нет таких мест, учреждений, институтов, наград, званий, к которым он был бы по-настоящему горд приобщиться.
Ну не может этот постсоветский начальник сказать: я отдаю детей в Царскосельский лицей, туда, где сам Пушкин учился, там же непрерывная линия выпускников с 1817 года, а вот и вещи их, вот их мемориал, домовый храм, портреты профессоров за двести лет, это ж ваще!
Нету никакого "ваще". Нету лицея. Большевики все снесли.
Правда, есть такие же жлобы и скоробогачи, которые тебе, конечно, и лицей организуют, и наградят тебя, да хоть бы и в масонскую ложу примут, нет проблем, но - не то. Не элитарно. Слишком понятно - и все у них новое.
Что же делает тогда этот наш жлоб? - разумеется, отдает детей в закрытую английскую частную школу.
Там-то все осталось как было. Ну, с "диверсити", с "гендером" с недавних пор, но осталось.
А в России для него просто нет таких ценностей, которые бы стоили его миллиардов.
Не накоплен символический капитал. Не прожиты столетия в этих или в тех стенах. Все существует с 1992 года - или, в самом лучшем случае, с какого-нибудь 1938-го.
Таким образом, совчина, под разговоры о независимости страны, создала нам систему самого настоящего колониализма, которая обречена воспроизводить элиту, психологически зависимую от Запада, поскольку только там имеются те образцы, причастность к которым подтверждала бы ее элитный статус.
Систему, где "настоящее" - там. А тут - "я тебя слепила из того, что было", эх и увы.
Спасибо Советской власти.
Прочитал новости про какую-то стомиллионную уже статью из важного американского журнала - на этот раз Foreign Affairs - где авторитетные люди говорят Украине, что она должна заключить перемирие с Россией, а не гнаться за миражами ВСУ в Донецке и Севастополе.
Логика там такая: Украина заморозит конфликт, а дальше: перевооружит и обновит армию, выстроит отношения с НАТО, выстроит отношения с ЕС, получит деньги на восстановление страны, сохранит навсегда санкции против нас, не будет признавать новую границу и далее, далее, длинный список.
Интересно при этом, что никто из авторов такого контента - а его, повторяю, в последнее время целый океан, - даже не пытается, ну хотя бы развлечения ради, спросить себя: а зачем все это России? Зачем России, которая как раз занялась реконструкцией военной промышленности, получает помощь от известных стран, учится на ошибках 2022 года и находится пока что на невыгодных для стратегической остановки рубежах, не освободив даже те регионы, которые официально считает своими, и не оттеснив Украину всерьез на запад, - зачем ей фиксировать такое положение вещей?
Все эти люди твердо уверены в том, что Россия согласится на первое же - любое, самое невыгодное предложение. Повторит Минск, повторит Стамбул.
Почему они так думают?
Исходят из прошлого опыта?
Но ведь люди и государства, имея этот неудачный опыт, делают выводы, стараются не наступать на те же грабли, разве нет? Логично звучит.
И тогда, значит, эти бесконечные планы "без России" - это просто фанаберия и хуцпа, что-то вроде планов летнего наступления, про которые какой-то фронтовой украинец прямо сказал: мы исходили из того, что русские увидят "Брэдли" и "Леопарды" и побегут.
Так, да не так.
У коммерсантовского Андрея Колесникова в 2000 году была великая статья "Восстание грибов в Воронежской области".
Сюжет там такой: Колесников едет на место многочисленных отравлений грибами. Разговаривает с выжившими жертвами, родственниками жертв, врачами, милиционерами, региональными чиновниками, отвечающими, условно говоря, за санитарный и лесной надзор.
И все они в один голос говорят ему: кошмар, безобразие, как можно было есть эти отравленные грибы, надо запретить, надо остановить...
И все они - в этом, собственно, юморический point текста - тут же прямо или косвенно сообщают ему, что собираются в лес за грибами. Как всегда.
Вот это и есть идеальная метафора отношений нашего государства и Запада.
Да, все прекрасно знают, что этот гриб ядовитый, что нельзя его брать, нельзя класть его в корзиночку, нельзя его жарить и есть.
Но все равно возьмут и все равно съедят, снова и снова.
Потому что ну а как иначе-то?
Надо брать и есть Минск, надо брать и есть Стамбул. Как всегда.
Спекуляции разных начальников средней руки вокруг проблемы деторождения выглядят идиотически.
Русские люди - и женщины в том числе, и особенно женщины, - не хотят жить в хибарках из фанеры, работая за еду, гуляя в рваных обносках, рожая по шесть-восемь детей, из которых половина умрет, и относясь к такому образу жизни как к данности.
Этот воображаемый "Бангладеш" существует только в сознании отдельных чиновников. На практике же второй демографический переход сделал эту картину, к счастью, невозможной.
Семейные ценности, повышение рождаемости, противодействие абортам - все это несомненное благо, и я за всеми пятнадцатью руками.
Но защищать все эти ценности в России можно и нужно, создавая возможности, а не запреты.
Иными словами, платите деньги.
Платите деньги семьям, платите деньги женщинам, платите деньги, чтобы проще было покупать квартиры и особенно строить дома, платите деньги, чтобы матери не зависели от разводов и алиментов. Платите за детей, как вы, к счастью, платите солдатам.
Но платить, ясное дело, не хочется. Минфин не поймет.
Поэтому хочется бесплатно разговаривать о том, как женщинам мешают работа и образование, разговаривать о том, как мы сейчас всем все запретим. Это же дешево и сердито.
Хочется позориться - и ссориться с собственным обществом, где женский голос - он, может быть, тихий, но, честно сказать, главный.
Лучше уняться и замолчать, чем защищать будущих детей таким образом.
А еще лучше все-таки начать платить.
День нации стал днем наций.
Казалось бы, всего одна буква поменялась, но разница-то колоссальная.
В чем вообще-то мог и должен был быть подлинный исторический смысл дня 4 ноября, когда-то утилитарно придуманного "против коммунистов"?
Разумеется, в том, что русский народ во главе с Мининым и Пожарским самоорганизовался - и выкинул из Кремля иностранцев, а с ними и собственных вроде бы начальников, которые с иностранцами слишком заигрались.
День народного единства - в восстании русских против внешнего и внутреннего врага.
Ой.
Ой.
Ой!
Крамола-то какая.
Нет, лучше об этом даже не думать.
Это богопротивные американцы умеют работать с собственной массовой культурой так, что тема "революции" или "восставшего народа" только укрепляет государство, болеют, допустим, люди за "повстанцев" против "империи" Дарта Вейдера, а реальная-то империя от этого только хорошеет.
Мы так не можем.
У нас начальство всегда и во всем должно быть свято, нерушимо, несменяемо, и даже в самых тайных мыслях нельзя против любого, даже и образца 1612 года начальства что-нибудь злоумышлять. А то мало ли что. Как бы чего не вышло.
Ну и возмущением против иностранцев тоже нельзя увлекаться. Иностранцы у нас могут быть плохими строго в тот момент и в том объеме, в каком этого хочет начальство.
Плакаты достали! - позор американским поджигателям войны! - отлично, а теперь плакаты убрали. Теперь мы с этими поджигателями на саммит поедем.
Вот так оно и получилось, что система наша стала праздновать 4 ноября не как день опасного и, к счастью, несуществующего народа на букву "р", а как день наций, день мультикультурализма, день меньшинств.
День Байдена, Обамы и Окасии Кортес, день угнетенных колониализмом идентичностей, просто на нашем чиновничьем языке.
Не шучу: загляните в глубинную районную прессу, там по этому поводу рапортуют о священном братстве РФ с народом мгаванга-бтото-уркудук, о выставках и концертах, этой братской мгаванге посвященных.
То есть, если сорвать покровы и рассказать всю правду о нашей истории, 4 ноября 1612 года Кузьма Минин и князь Пожарский подошли к Кремлю, заглянули в него, обнаружили там сплошную стабильность - и, отказавшись от порочных идей вроде свержения короля Владислава, отправились дружить с тысячью разных национальностей, населявших тогда Федерацию.
Ура, товарищи!
Или нет.
Украинскому наступлению через несколько дней будет пять месяцев.
Честно говоря, я тогда, в самом начале лета, был уверен в том, что все пропало, гипс снимают, клиент уезжает.
Я вообще люблю иногда паниковать.
Но, как говорилось в любимом фильме моего отрочества, самолет, который должен был прилететь из Рио-де-Жанейро - не прилетел.
Ничего у них, к счастью, не вышло.
И теперь я - уже такой спокойный, такой веселый, - хочу найти всех этих людей, которые с полгода назад рассказывали мне о том, как Украина сбросит Россию в Азовское море (а я тревожно молчал или что-то раздраженное гавкал), - найти и спросить их, уже так вальяжно, знаете ли, иронично:
- Ну, как там дела? Видите ли вы хоть одного Тараса на азовском берегу?
Пусть теперь они молчат или что-нибудь раздраженное лают.
Смешно и стыдно.
Смешно - это понятно, а стыдно - это вот из-за чего.
Для того, чтобы блогеры в соцсетях могли так расслабленно переходить от паники к радости, - кто-то совсем другой, тот, кому нельзя позволить себе все эти милые эмоции, должен был стоять насмерть в запорожских степях.
И когда я думаю об этих людях, мне уже не хочется искать каких-то либеральных дураков по фейсбукам и натужно шутить.
Хочется помолчать.
Можно же помолчать в благодарность?
Пять месяцев прошло.
А украинцы - не прошли.
Про Евгения Яновича Сатановского напишу вам кое-что.
Дело в том, что любой человек, принадлежащий к высокоранговому сообществу, который, тем не менее, готов поддержать сообщество низкоранговое, - это человек редкий и ценный.
Разумеется, бывают специальные, псевдонизкоранговые сообщества, поддержка которых со стороны людей, расположенных выше в иерархии, обязательна в рамках соблюдения какого-то лицемерного ритуала.
Так, выпускник Гарварда обязан клясться в любви к условным мигрантам из Сомали, закутанным в тряпку. Но это - имитация.
А вот если выпускник Гарварда встанет на сторону консервативного дальнобойщика из Канзаса - это совсем другое дело. Это - прорыв, это - жест, как политический, так и личный.
Это я все к тому, что в России есть только два публичных комментатора, принадлежащих к очень высокоранговому сообществу - сами понимаете, какому именно, - которые, тем не менее, поддержали нас в 2014 и 2022 году.
Это Евгений Сатановский и Яков Кедми. Больше я таких людей "под софитами" не знаю. Соловьев - совсем другая история, обсуждать которую я не хочу.
Но эти двое - совершенно понятно, что они запросто, щелкнув пальцами, могли сделаться Гозманом, Фейгиным, Белковским и тутти-кванти, не вылезать с "Радио свободы", русского "Бибиси" и прочих помоек (признанных иноагентами и чем там еще), и собирать по всему миру восторженные толпы эмигрантов. Быть со всем мировым - и собственным национальным мейнстримом.
Но они оба - пошли в другую сторону. Совершенно нонконформистскую, сложную и очень уязвимую, учитывая их идентичность.
А именно.
Они не стали нам говорить, что мы - и наши проблемы - "это другое".
Хотя сказать именно так - это самое выгодное и логичное, что может сделать человек, имеющий право на билет в бизнес-класс, по отношению к людям, которых даже в качестве багажа никуда пускать не хотят. То есть - к нам.
Могут возразить - "ну им же за это платили".
Знаете, платят везде, всем и за все - ну, кроме тех, кто стоит у вокзала с картонной коробкой.
Вопрос всегда в том, за что именно ты хочешь, чтоб тебе платили. Что ты выбираешь.
И этот выбор - кажется мне, живущему здесь, с нашей общей судьбой - заслуживающим уважения.
Спасибо, Евгений Янович.
А про госслужащих РФ и их великие заслуги - просто помолчим.
3.
Нельзя желать зла.
Это вредно и разрушительно.
И уж тем более нельзя желать зла, равнодушно смешивая тех, кто в чем-то виновен - с другими, похожими на первых по какому-нибудь внешнему признаку.
И запретить себе все это - очень, очень трудно.
Я сейчас приведу несколько совершенно тошнотворных цитат, за что прошу прощения у читателей.
Они нужны, они поучительны и полезны. Потерпите.
"Весь мир заявляет о поддержке Израиля, а Москва – призывает к прекращению огня. Точно так же, как полезные идиоты призывают прекратить огонь в Украине.
Надеюсь, никакого прекращения огня не будет – ни в Израиле, ни в Украине. Надеюсь, и там, и там агрессоры – путинская Россия и Хамас – будут разгромлены. Я верю и в Украину, и в Израиль.
И отдельно про Израиль. Наш народ столько вынес, стольких врагов пережил, что у этих современных бандитов нет никаких шансов. Думаю, они пожалеют.
Храни Б-г Израиль и евреев!"
(Леонид Гозман, иноагент).
"Желаю удачи нашим бойцам и считаю часы и дни до нашей победы"
(Андрей Макаревич, иноагент)
"Теперь будет без пощады. Ну и правильно"
(Алексей Венедиктов, иноагент)
"Израиль и Украина ценою страшных потерь, ценой жизней своих граждан пытаются спасти мир от крушения, спасти цивилизацию от нашествия варваров"
(Ксения Ларина, иноагент)
"Друзья в Израиле, обнимаю вас, сил вам, победа будет быстрой и сокрушительной!"
(Михаил Козырев, иноагент)
"Интересный когда-нибудь будет том в следственных материалах по делу о нацистском режиме Путина в международном уголовном трибунале. С заголовком “2023, террористическая атака на Израиль” на корешке"
(Сергей Пархоменко, иноагент)
"Израиль - форпост, передний край борьбы современной цивилизации с хтонью. Так же как Украина и Армения. И хтонь явно настроена биться до последнего - жизнь в мрачном мире архаики стоит недорого".
(Андрей Лошак, иноагент)
"Жалею, что сейчас не в Израиле: в такие дни хочется быть именно там. И да, для меня происходящее сейчас в Стране - больнее, чем происходящее с Россией. Как минимум, потому что россияне сами соорудили и заслужили свою катастрофу ("каждого по отдельности жалко, а всех вместе - нет", простите за самоцитирование), а израильтянин принимает на себя ненависть и судьбу потенциальной жертвы просто по факту своего рождения или гражданства. И это невозможно изменить"
(Виктор Шендерович, иноагент)
"Скажите вашему зрителю, что едет в московском метро с утренним латте, что будущее его детей зависит от поражения его страны, его любимой России. Помогите зрителю “Дождя”, наконец, осознать: Россия оккупирована самими русскими"
(Леонид Невзлин, гангстер и убийца)
Есть ли смысл комментировать эти цитаты?
В тысячный раз заметить, что граждане, выдающие себя за "оппозицию", "защитников прав и свобод" etc., - это просто сплоченное по известному признаку агрессивное сообщество, бесконечно чуждое и враждебное России?
Надеюсь, что этот простой факт понятен сейчас даже самому простодушному русскому человеку.
Поэтому я хочу сказать о другом.
Я хочу сказать: при всем омерзении, которое только и можно испытывать к этим существам, - необходимо помнить о том, что Израиль состоит совсем не только из них. И даже - в большинстве своем вовсе не из них.
Люди, страдающие там сейчас, не виноваты в том, что на голову русским гадит и гадит десятилетиями очередная беглая московская demshiza, славящая кого угодно и за что угодно, лишь бы против России.
Они, эти люди, часто и не подозревают о том, что у некоторых из их соплеменников есть эта болезненная, нелепая ненависть. Им не до этого.
А у нас пока все более-менее неплохо - и есть время и злость, чтобы перенести свои естественные эмоции, возникающие от жизнедеятельности Гозмана и Шендеровича, на каких-то неизвестных нам девочек, старух, военных или прохожих в этих южных городках с трудными названиями.
Нет, они - это другое.
Невозможно уподобляться этому речевому поносу, этой молниеносной смене пацифизма в чужой стране на милитаризм в своей, образцы которой я приводил выше.
Пархоменки и Лошаки приходят и уходят, а иногда, к счастью, даже бегут отсюда, - ну а Израиль пусть живет по возможности мирно.
1.
Израиль поехал с ярмарки.
Он исторически выдыхается - и произошло это по причинам самым банальным: эти люди слишком долго слишком хорошо живут.
Еврейское государство создали железные революционеры - здоровая, правильная (то есть с любовью к родине и народу) версия нашего длинного "1917 года". Пара поколений суперменов, сформированных первой половиной двадцатого века, за спинами которых был и Холокост, и драматические "приключения" в СССР и Европе, и нищее детство, и трудная юность, и погромы, и война за независимость, и антибританский террор, и что только не.
Супермены твердо знали, что жизнь это слезы и кровь, пот и труд. Они побеждали арабов, превращали пустыню в сад, строили в буквальном смысле социализм с человеческим лицом, доставали ядерное оружие, изощренно мстили врагам от Эйхмана до Мюнхена, да и просто эффектно смотрелись, поскольку были образцом интеллекта, веры и воли одновременно.
А потом все они постепенно ушли - и вместо них возникли "морько, рейв и гей-парад". Образовалось стабильное ощущение благополучия, комфорта и шезлонга почти на самом верху этносоциальной иерархии. У нас технологии, у нас медицина, у нас армия, у нас американцы, да и просто мы самые умные, мы победители навсегда.
Израильтяне, судя по всему, расслабились, измельчали, что, может быть, неизбежно в случае потомков героев в нынешнем мире, - и теперь история, жестокая тетка, начинает их за это наказывать.
Расскажу в этой связи одну простую бытовую историю.
У меня есть замечательный приятель - "настоящий еврей" во всех отношениях, и при этом "наш человек", то есть человек, который не считает, что "Крым и Донбасс - это другое", и признает за Россией право на то, что считает уместным и для своего народа.
Так вот, с полгода назад он рассказал, что перевез своих детей школьного возраста учиться из Израиля в Москву. Я, конечно, удивился - что вдруг?
А он объяснил примерно следующее: образование у них, мол, чем дальше, тем больше сводится к "свободе самореализации", да и просто к приятной тусовке. Внедряется система, при которой двойку не поставь, замечание не сделай, главное - чтобы не было "травмы", чтобы все были довольны etc. Словом, либеральные ценности на параде. А в Москве - в хорошей, конечно, школе, - все еще учат, как и положено.
Я, естественно, эти его впечатления никак не проверял, но происходящие события (и не только сегодняшние, но и недавние мощные демонстрации тамошних глобалистов) склоняют к тому, что он прав.
В Израиле победила "современность" - и именно это, а вовсе не какое-то феноменальное зловещее коварство Хамаса или КСИР, есть самое уязвимое их место, то, откуда идет внутренний распад.
Я не верю в модную, общепринятую теперь идею - настолько модную и общепринятую, что даже люди жанра Маши Слоним и Евгении Марковны Альбац с этим не особо спорят, - что в октябре 1993 года под залпы ельцинских танков проиграла русская демократия.
То есть формально все так и есть - да, демократия, да, проиграла, ВС РСФСР, избранный весной 1990 года, был единственным в полной мере демократическим парламентом со времен Учредительного собрания 1918 года и, собственно, до сих пор, но - это, увы, не так уж важно.
Дело в том, что демократия погибла бы в любом случае.
Ведь сменяемость власти, честные политические процедуры и ответственность чиновников перед депутатами - это не висящая в воздухе абстракция, это результат огромной социальной работы, за которой всегда обнаруживается крепкий, сытый, уверенный в себе обыватель, у которого все есть - адвокаты, недвижимость, сбережения, акции, участие в целой горе добровольных организаций от профсоюзов до масонских лож, словом, демократия - это коллективный хозяин.
А советский-постсоветский человек совсем не был хозяином. Он был нищим, растерянным, сбитым с толку и обманутым бесконечными Мавроди, Кашпировскими и Чубайсами обитателем комнатушек в панельке. Он не жил, а выживал. И, несомненно, он бы отдал свои права и свободы кому угодно, кто смог бы их убедительно, властно забрать, будь то Ельцин, Хасбулатов, Руцкой, Лужков или какой-нибудь генерал.
И само существование нашего короткого "демократического процесса" было связано только с тем, что примерно на пять лет - 1988-1993 - государство заболело, оно трещало и шаталось, и контролировать было некому. А потом система начала приходить в себя, только и всего.
Тем не менее, октябрь 1993 года исключительно важен в другом смысле.
Дело в том, что это было вовсе не только восстание в защиту демократии, но и - восстание против современности.
Той современности, которая на практике означала разрушение и недружественное поглощение России окраинным, используя сегодняшнее словцо, колониальным вариантом западного мира.
Именно поэтому на баррикадах Октября равно использовались красный и желто-черный флаг. Оба они понимались как символы самостоятельного великого прошлого - в противовес убогому и зависимому настоящему.
И вот это восстание против современности - оно в конце концов и победило.
Октябрь 1993 года победил.
Конечно, для этого потребовалось не только дождаться февраля 2014 и 2022 года, но и влить воды цинизма и карьеризма в вино романтического нонконформизма, свойственного тогдашним антиельцинским активистам, - и победа, как это часто у нас бывает, пришла не снизу, а сверху, в силу медленной трансформации той самой системы, которая в 1993 считала себя частью глобального мира, а потом что-то пошло не так.
Тем не менее, время перевернулось, и Ельцин с Гайдаром воют в аду.
Худшее, что можно сказать по этому поводу - объявить себя чистоплюем. Тогда, мол, было благородное, красивое поражение, а теперь некрасивая, казенная победа, ну ее. Я знаю таких людей: они много лет рассказывали, как они любят Эдуарда Лимонова или Егора Летова, а сейчас бегают по Лондонам, Тель-Авивам и Астанам, изображая невинность.
Не надо этого. Конечно, в 1993 году случилась чистая, высокая трагедия, а в нынешней России слишком много фарса и Щедрина, и это, чего уж там, зло.
Но только быть ренегатом - зло еще большее.
Я потолстел и поседел, пока ждал этого восстания против современности. Я, может быть, отчасти разочаровался в том, что оно вообще нужно, пока ждал его.
Но когда оно все же произошло, когда было решено ломать Украину (а она - и есть концентрированная современность) и рвать с наперсточниками общечеловества - я встал в один ряд со всеми.
И даже если финал всего происходящего будет горьким - что ж, во всяком случае, мы стоим на своем месте, где и должны.
На том же самом, где погиб великий 1993 год.
Для кого-то, может быть, возвращение Донбасса в Россию - это чужой официоз, газета Правда, ну или что-то отдаленное и неопределенное, вызывающее беспокойство.
Но для меня - это очень, очень личная история.
Потому что я помню, с чего все это начиналось.
Помню митинги, каждые выходные проходившие по южнорусским городам в ожидании неизвестно чего.
Помню эффект от крымской виктории, настроивший и всех остальных, кто хотел избавиться от "незалежностей" у себя дома, на перемены.
Помню, как Валерий Болотов в своем последнем обращении из подполья снял балаклаву - и это значило, что пошел обратный отсчет взятия власти.
Помню, как революционная толпа захватила администрации и вывесила русские флаги.
Помню, как взволнованные, неподготовленные, пестрые активисты читали, сбиваясь, первые документы своей республики, а рядом, в Луганске, то же самое делали усталые люди, обвешанные оружием.
Не было в моей жизни другой такой политической истории, которая казалась бы мне ближе и важнее.
В успех русского сепаратизма тогда не верил никто.
Считалось, что этих обложившихся шинами и плакатами ребят просто уничтожит украинский спецназ, а чуть позже - что их вот-вот, обязательно сдаст Россия.
"Скоро они побегут через границу", - злорадно говорил тогда один политолог из числа самых гнойных мерзавцев.
Но убежал в итоге отсюда он сам.
А Донбасс - остался.
Напомню два простых факта.
Во-первых, в истории постсоветской смуты не было больше такого примера, чтобы нечто возникало из ниоткуда. Приднестровье, Осетия, Крым - все это прежние автономии, однажды сменившие курс, и только в Донецке и Луганске, где старая власть исчезла полностью, все было создано с нуля.
Во-вторых, у Москвы - в отличие от случая с Крымом, где был Севастополь и флот, - не было ни одной прагматической причины присоединять Донбасс. Там не было никакого "ресурса".
Ресурс там был один - наши люди.
И эта фантастическая идея - что можно вернуть регион домой, в Россию, только благодаря какому-то библейскому терпению и библейской же твердости людей, уходивших из поганого украинского Египта сквозь горе, сквозь мрак, сквозь все трагедии, - она состоялась, сбылась.
И я за них счастлив.
И за себя, как никогда сильно переживавшего весну четырнадцатого, но не знавшего еще, к чему все придет, тоже счастлив.
Чудесный день, святой день.
Все было не зря, и память о той весне - она со мной.