7961
Современная академическая музыка: интервью с композиторами, цитаты, выписки, анонсы концертов. Для связи — @mustt23.
В Бельгии закрылся последний магазин классической музыки
Брюссельский магазин "La Boîte à Musique", специализирующийся на товарах в области академической музыки, закрылся в воскресенье 6 сентября.
Торговля товарами продолжит работать в онлайн-формате, и сотрудники магазина по-прежнему будут готовы проконсультировать покупателей по телефону, но неумолимое исчезновение музыкальных магазинов как социального явления набирает обороты по всему миру.
Дематериализация архивов привела к исчезновению мест, где они хранились.
🗣Подписывайтесь на Амадеус
Я тоже досидел, воспарил, много думал про гендерный вопрос. Вот что было бы, если бы мир дал ей возможность быть и композитором тоже, а не только пианисткой и женой великого человека? Кому, как говорится, это мешало?
Окей, эта вещь, может быть, неровная, местами чрезмерная, вероятно, затянутая, но чрезвычайно интересная и уж точно заслуживающая быть исполненной. Блестящая концертная судьба ей, вероятно, не грозит, волны Мартено стоят не в каждой филармонии, да и исполнителя попробуй найди. Но хотя бы иногда играть ее в паре с «20 взглядами», мне кажется, сам Господь велел.
Прекрасный перкуссионист Андрей Волосовский попросил рассказать о концерте, который он проводит в собственной московской студии. Райх и немного Гласса.
"26 сентября в камерной серии «Дерево и кожа» прозвучат сочинения Стива Райха и Филипа Гласса для маримб и вибрафонов. Программу исполнят Андрей Волосовский и Moscow Percussion Ensemble.
В основе музыки Райха — точный ритмический рисунок, повторение и постепенное смещение звуковых линий. Эти принципы по-разному раскрываются в трёх сочинениях программы.
В Nagoya Marimbas короткие фигуры переходят от одного инструмента к другому, меняя акценты и внутреннюю пульсацию. Marimba Phase построена на технике фазового сдвига: исполнители начинают вместе, затем одна партия постепенно смещается относительно другой. Из одного музыкального рисунка возникают новые ритмические сочетания.
В Mallet Quartet звучат две маримбы и два вибрафона. Глубокий тембр маримб, протяжённое звучание вибрафонов и непрерывное движение голосов складываются в многослойную партитуру.
Концерт завершит Madeira River из цикла Филипа Гласса Águas da Amazônia. Стремительное течение повторяющихся фигур определяет ритм пьесы и связывает её с музыкальным языком Райха.
«Дерево и кожа» проходит в студии Андрея Волосовского в центре Москвы. Слушатели находятся в нескольких метрах от музыкантов и слышат атаку каждой ноты, обертоны, работу педали и постепенное затухание звука.
Программа
Steve Reich — Nagoya Marimbas
Steve Reich — Marimba Phase
Steve Reich — Mallet Quartet
Philip Glass — Águas da Amazônia: Madeira River
Исполнители
Андрей Волосовский
Moscow Percussion Ensemble
26 сентября 2026 года, 21:30
«Дерево и кожа»
Москва, ул. Новая Басманная, д. 23, стр. 2
Количество мест ограничено.
Информация о билетах: @va_percussion"
Благодаря Наде Игнатьевой впервые увидел этот, уже годичной давности клип. Больше всего похож на фильм "Бакенбарды". Но про Петра Ильича. Послезавтра, кстати, в Берлине показывают режиссерскую версию "Жены Чайковского". А это такой постскриптум сквозь века.
https://www.youtube.com/watch?v=YFXoGlEXLfw
«Большинство людей используют музыку как диван: им хочется устроиться на нём поудобнее, расслабиться и найти утешение от стресса будничной жизни. Но серьёзная музыка никогда не задумывалась как снотворное», – писал композитор Аарон Копленд.
Нейробиология это подтверждает: когда мы слушаем музыку, мозг не просто обрабатывает её – он резонирует с ней, синхронизируя собственные ритмы с её ритмом, мелодией и гармонией. Разобравшись в этом ритме, легче расслышать и собственный.
А как слушать музыку так, чтобы не просто черпать удовольствие из этого бездонного колодца, но и тренировать осознанность, нам рассказал Алексей Мунипов – музыкальный критик, автор телеграм-канала о современной музыке «Фермата», художественный руководитель ДК «Рассвет» и близкий друг нашего сообщества.
https://www.youtube.com/live/mPc4KEoxqb8?is=VvqqnjVtPRqMahTV
А вот и запись сегодняшнего разговора, инджой
Начинаем сезон с классных новостей: с октября по июль в ДК Рассвет пройдет резиденция Центра электроакустической музыки (ЦЭАМ).
Команда ЦЭАМ готовит разножанровые концерты, где планируются коллаборации с фестивалями и видеохудожниками, обновленные версии знаковых современных сочинений и пьесы со специально созданными авторскими музыкальными инструментами.
Резиденция в ДК Рассвет будет состоять из девяти концертов, объединенных в три цикла:
💙первый — монографический: с исполнением нескольких произведений одного композитора. В ноябре, апреле и июле пройдут авторские концерты Александра Хубеева, Михаэля Байля и Владимира Горлинского.
💙концерты второго цикла будут посвящены одной пьесе. В ДК Рассвет будут исполняться «Грохот эпох» Николая Попова, «Interplay» Алессандро Перини и «Generation Kill» Стефана Принса.
💙третий цикл — концерты, посвященные знаковым композиторам и музыкантам российской сцены: Владимиру Мартынову, Марку Пекарскому и Игорю Кефалиди.
Часть концертов войдет в программы фестивалей Gnesin Contemporary Music Week и «Биомеханика».
Про каждый концерт обязательно расскажем отдельно, а уже на следующей неделе анонсируем первое событие нашей резидеции — аудиовизуальную пьесу «Грохот эпох» Николая Попова и radugadesign 29 октября (save the date).
Следите за новостями!
Бонч-Бруевич, который в 1930-е был директором Литературного музея.
"«...совершенно точно удостоверился, что во время передвижения населения в Ленинграде действительно был ряд случаев сожжения в высшей степени ценных архивов оглупевшими или антисоветски сагитированными людьми. Мною совершенно установлен факт, что какие-то явно вредительские элементы, пользуясь некоторой суматохой, бывшей в это время в Ленинграде распространяли самые чудовищные и отвратительные слухи, что если у кого найдутся какие-либо документы, доказывающие дворянское происхождение данного лица или хотя бы отдаленную связь со старорежимным бюрократическим миром, то такой человек будет обязательно выслан. Эта наглая ложь, распускаемая повсюду неизвестными антисоветскими агитаторами, возымела свое действие на политически безграмотных и трусливых людей, они подались панике и жгли документы. Так, мне известно, что были сожжены 36 писем боярина Кикина, казненного еще при Петре I. В одном доме был сварен суп на документах Пугачева из Оренбургского края. Обезумевший старик, более 80-ти лет, сжег более ста писем Петра I и целую корзину документов XVIII века. Вдова (или родственница) известного нотного издателя Юргенсона, плача и почти рыдая, заявила мне, что она имела глупость, поддавшись панике, сжечь более 500 писем, среди которых было 78 больших писем П.И. Чайковского».
из дневников Теляковского, директора Императорских театров, 1909 г.
"16 апреля
Недаром Гоголь написал “Ревизора” и “Мертвых душ”. Россия, по преимуществу, страна, в которой среди мирного населения вполне спокойно могут проживать Хлестаковы и Чичиковы. Без роду и племени, ничем, кроме нахальства, не отличаясь от других, они вводят в заблуждение не только мирных россиян, но и министров, и даже Государя. Все говорят: “Кто бы мог думать”, но спокойно подставляют свои карманы и шеи, которыми пользуется безнаказанно Дягилев, рассказывая разные небылицы. Все знают, что он врет, но все ему верят, ибо гипнотизированы его твердой волей – именно тем, чего сами не имеют. Я думаю, что как-нибудь Дягилев не только получит деньги от Министра, но заставит его самого танцевать у себя на сцене в Париже, и он это сделает, думая, что это Высочайшее повеление. Прямо история одновременно комична и грустна. Если два министра не знают, как избавиться от Дягилева, как же они могут поступать в более важных делах. Ведь это прямо смеху подобно. Это какие-то марионетки, которых Дягилев заводит и которым надо объяснять, что не всем людям, например, можно доверять, что жуликам не надо верить, что политика в Европе не зависит от балета Дягилева и т.п. Бедная Россия – ты вся тут, доверчивая, глупая, дородная, всегда всеми обманутая, подчас смешная – недаром тебя побили японцы, и сколько раз тебя ни обманывает Англия, ты все к ней льнешь. Государю Императору сами министры подносят к подписи бумаги, не разобрав и не зная сами, что дают подписывать. Дягилев уехал в Париж, и решили теперь послать телеграмму нашему послу Нелидову. Этот старый рамолик поддерживает Дягилева и, наверное, заварит кашу.
По поводу дягилевской истории сегодня со мной 4 раза по телефону говорили Великий Князь Андрей Владимирович и 3 раза Великий Князь Сергей Михайлович, причем все время у телефона по-семейному стояла Кшесинская и слушала".
Пока вы поминаете В****скую и встречаете третье сентября, Пётр Ильич Чайковский живет свою лучшую жизнь.
Читать полностью…
Сходил на Le Grand Macabre (1977) в исполнении Финского симфонического оркестра и под большим впечатлением — ни разу еще не слышал живьем. Это анти-анти-опера — Лигети, когда брался за нее, думал сделать анти-оперу, в противовес обычной. Но работа затянулась на 12 лет: Лигети сперва хотел написать “Килвирию” про выдуманную страну своего детства, вообще без сюжета и без семантически понятного текста, затем - вывернутого наизнанку Эдипа, вдохновленного карикатурами Сола Стейнберга, а потом наступили 1970-е и он обнаружил, что сама идея как бы оперы с заумным, фонетическим языком исчерпала себя, и написал “анти-анти” - то есть, в общем-то, оперу, просто на новом уровне.
После вступительной токкаты для 12 автомобильных клаксонов — карикатуре на вступительные фанфары из «Орфея» Монтеверди — мы обнаруживаем себя в Брейгельленде, некотором босхо-брейгелевском царстве, где правит царь Го-Го, есть два ругающихся друг с другом министра, начальница тайной полиции Гепопо, придворный астролог Астрадаморс с женой Мескалиной, и влюбленная парочка Аманда и Амандо, которая вообще ничего вокруг не замечает (в первой редакции их звали Клитория и Спермандо). Появляется Некроцарь — ну то есть, буквально Смерть — который объявляет, что ночью состоится конец света. Все как-то пытаются к этому подготовиться, Гепопо верещит про жесткие меры, Некроцарь исчезает, потом возвращается, мы проживаем буквально апокалипсис, но потом оказывается, что все живы. Смерть исчезает. Жизнь побеждает неизвестным науке образом.
В пересказе это похоже на смесь средневекового балагана и политсатиры с послевоенным театром абсурда, чем, собственно, и является — Гедельрода, автора либретто, ставили рядом с Ионеско и Беккетом, а выросло все это из кукольного “Фарса о смерти, которая сама чуть не умерла” 1924 года. Смерть — жалкая, как в анекдоте про канарейку, но все же настоящая (или нет? Автор не дает ответа, и мы его не получаем тоже). И хоть и финская, но, рискну сказать, очень берлинская — покрашенный в леопарда потасканный бомж. Много идиотничанья, глупых шуток, ложных цитат, музыкально это похоже на гуакамоле из всей музыкальной истории, от Рамо и Оффенбаха до самого Лигети. При этом чрезвычайно сложно для исполнения, математически выстроено, ария Гепопо - вообще одна из самых сложных партий для колоратурного сопрано. И первое отделение смотришь скорее как передвижной музей авангарда, пока вдруг не обнаруживаешь, что давно уже сам внутри этой мясорубки.
Потому что когда наступает полночь, Лигети что-то такое делает, что все замирает, как в янтаре. Сам он говорил, что в момент апокалипсиса он хочет буквально остановить время, потому что в этот момент сходится три вещи — конец света, смерть и любовь, каждая из которых — именно про точку, когда времени не существует. Музыканты к этому моменту расползлись по залу, по ступеням бродят малыши с автоматами, звучит ирреальный дуэт сирены и трубы, где-то в фойе бьют в огромный гонг, на дальнем плане бредет идиотская, но зловещая Смерть в фате, и мир оказывается нелепой шуткой без тактовой черты.
Как и почему все в результате выжили - не понимают даже сами участники, но поют духоподъемный и очень странный хорал про то, что смерть — это очень уж странный предмет, но раз его сегодня нет и нам его все равно не понять, живите как живется, ничего надежнее все равно на свете нет. Это не то, что счастливый конец — жизнь остается жалкой, грязной, неустроенной и печальной, тираны и идиоты тоже никуда не делись — но очень счастливый все равно. Сам Лигети говорил, что это триумф Эроса, просто неряшливый. Заметим также, что Некроцарь, возможно, не справился с делом, потому что перед началом апокалипсиса страшно набухался и не смог найти своего коня, трубу и косу.
Есть старое и очень подробное интервью Лигети про эту оперу, где его впрямую спрашивают, какие именно свои страхи он таким образом вышучивал, и он очень подробно и честно отвечает — про то, как пережил эпоху нацизма в Венгрии, потом сталинизм, а сейчас, в момент разговора, как и все, больше всего боится ядерной войны.
Клавиристка Алла Белова попросила рассказать о своих концертах с Ольгой Артюгиной из MusicAeterna и запилила по этому случаю просветительский рилс (даже несколько, но ограничимся одним). Хаммерклавир и барочная скрипка, программа “Внутренний голос”, играют Моцарта и Бетховена, а также КФЭ Баха, сонаты Гуммеля и Эберля (оба учились у Моцарта, и у Сальери, кстати; записи сонаты Эберля не нашел, говорят, ее нет вообще). В общем, красота. Разговор про аутентизм и украшения входит в программу.
3 сентября в Ельцин-центре в Москве и 5 сентября в Доме радио в Петербурге. Билеты в Москве, СПб
https://londoncult.co.uk/en/leonid-desyatnikov-i-no-longer-feel-that-this-music-belongs-to-me/
Большой англоязычный текст про грядущий концерт с музыкой Десятникова и др. в Вигмор-холле в Лондоне. На основе свежего интервью ЛАД.
«Desyatnikov, who merely minutes earlier demurred from offering advice to aspiring composers, finally offers a piece of advice to me. When attending Wigmore Hall, I should come equipped with a motorcycle helmet and popcorn».
В общем, Le Grand Macabre это просто улет, как и ожидалось, подробности письмом
Читать полностью…
Сегодня давали Губайдулину и Брукнера: Концерт для альта с оркестром и неоконченную Девятую симфонию. London Symphony Orchestra, дирижер Антонио Паппано, солист Эйвин Рингстад, концертмейстер группы альтов LSO.
Концерт любопытен тем, что там в оркестр встроен струнный квартет, настроенный на четверть тона ниже, и альт как бы переключается между оркестровой и камерной реальностью, блуждает между двумя акустическими мирами. Малые секунды в одном измерении превращаются в большие во втором, малые терции — в большие. Сама Губайдулина описывала это как переход между реальным и виртуальным измерением.
Но для меня это неожиданно звучало как такой концерт для египетского оркестра с солистом. Не потому, что там была микротональность, которая, честно говоря, была не так заметна, как я ожидал, а скорее потому, что оркестр играл такие повторяющиеся, очень сладкие лупы — тоже совершенно неожиданные.
Вообще-то концерт был написан почти 30 лет назад для Башмета. И я не мог отделаться от образа Башмета, играющего свою недавнюю печальную джазовую импровизацию, тоже вполне микротональную. Всё проходит.
А после антракта был Брукнер, к которому мостик от Губайдулиной, конечно, несложно прокинуть. Это всё как бы про пространство религиозного опыта, только со столетней разницей. Брукнер, как известно, посвятил эту симфонию «Majestät aller Majestäten, dem lieben Gott» — «Величеству всех величеств, дорогому Богу». И у Софии Асгатовны даже есть, если я не ошибаюсь, в партитуре вагнеровские тубы или валторны, а у Брукнера их вовсе изрядно. И временами они включаются с такой силой, что начинает потряхивать, как от электрического заряда. Особенно в конце — но до него надо ещё дожить, потому что симфония идёт час, и это без финала. А в середине там абсолютно берлинское индастриал-техно: лендлер, выпущенный на лейбле Staalplat. То есть тебя просто вбивают в кресло паровым молотом, а потом расплющенного встряхивают и сажают обратно. В конце как-то все выжили (несмотря на то, что сам Брукнер какие-то из этих хорально-валторновых эпизодов называл «Abschied vom Leben», «Прощание с жизнью», ну и сам, как вы понимаете, финала не дождался).
Ну и поскольку я теперь всё время на концерты хожу, параллельно глядя в новостную ленту, потому что музыка временно выступает главным комментатором жизни, то не могу не отметить, что закончили они играть примерно тогда, когда объявили первые результаты выборов в Саксонии-Анхальт.
Ну… финала пока нет.
МЕДИТАЦИИ В ОККУПАЦИИ
1944 год. В оккупированном Париже молодая, амбициозная пианистка Ивонна Лорио готовится к премьере сложнейшего фортепианного цикла Оливье Мессиана «Двадцать взглядов на младенца Иисуса», который он специально для неё и написал. До этого, в 1943-м, она исполнила «Видения Аминь» Мессиана, и теперь они духовидят и медитируют уже вдвоем.
Параллельно она тайком пишет свою собственную, громадную вещь «Святой Лик» для оркестра, сопрано и волн Мартено: это пятнадцать медитаций на лик Иисуса. Ей 21 год. Вдохновлено всё это показом копии Туринской плащаницы, которую она увидела в церкви в Ла-Гаренн-Коломб. Чуть позже к образному ряду добавится смерть ее приятеля и соученика, талантливого органиста Жан-Клода Туша. Он был застрелен на улицах Парижа при освобождении города, ему было 18.
Лорио станет знаменитой пианисткой, исполнительницей всех важнейших фортепианных вещей Мессиана, а также Булеза, Бартока и не только — и женой Мессиана. Как композитора её, в общем, никто не знает. «Святой Лик» не был исполнен вообще никогда, партитура много десятилетий пролежала в их семейном шкафу. В 2016 году архив Мессиана переходит в Национальную библиотеку Франции. Там его начинают разбирать и обнаруживают не только это, но и множество других сочинений, про которые она никогда никому не рассказывала. Кент Нагано, который учился и у Мессиана, и у Лорио, берётся продирижировать этой вещью. Впервые она была исполнена ВЧЕРА в Берлинской филармонии.
И это поразительное сочинение. Вообще-то его должны были исполнить вместе с «Реформационной симфонией» Мендельсона, но уже на репетициях выяснилось, что длится она не 45 минут, как все примерно ожидали, а все полтора часа. Поэтому концерт перекроили, и в первом отделении играли, в числе прочего, несколько вещей этого погибшего органиста, Жан-Клода Туша, и ещё пару вещей другого органиста, Жеана Алена, который тоже погиб и тоже был их другом.
А потом, после антракта, — «Святой Лик». Это действительно цепочка медитаций — ну, или витражей. Сама Лорио называла это рагой, и она действительно звучит как рага. Все полтора часа мы слышим трио — арфу, флейту и женский голос (безумная работа для певицы). Это такая нескончаемая, извилистая, пёстрая лента, необычайно напоминающая рагу по настроению. В каждой из пятнадцати частей к ним присоединяется какая-то группа инструментов: то одна скрипка, то ударные, то волны Мартено, то ещё какая-нибудь хитро придуманная группа. То есть каждый раз мы видим новый поворот винта и новый тембральный отблеск этого трио.
Всё это вместе, конечно, растёт из французской тембральной традиции, в первую очередь из «Пеллеаса и Мелизанды» Дебюсси, но при этом ещё и из самых разных восточных музык — и не только индийской. Какие-то части звучат буквально как гамелан-оркестр, что-то прямо как гагаку.
У каждой из частей очень конкретное и в значительной степени физиологическое название: «изувеченный нос», «заплаканные глаза, из которых текут кровавые слёзы». Затем названия становятся всё более метафизическими, укоренёнными в очень конкретной католической традиции — французской святой Терезы из Лизьё, — и кончается всё многословной медитацией на лилию, настолько же буддистской, насколько и католической. В предыдущих частях, надо сказать, никаких слов практически нет. В финале звучит ликующая «Аллилуйя». Насколько я понимаю, она написана прямо сразу после капитуляции Германии.
Всё это одновременно метафизическое и звукописательское. В страшном разделе богооставленности мы слышим только тихий свист волн Мартено. В какие-то моменты — как будто тебя заперли в хрустальном стакане и медленно трут в кристаллический порошок. В разделе, где силы зла нападают на Иисуса, эти самые силы зла внезапно начинают звучать как известная тема из Седьмой симфонии Шостаковича. И всё это, повторюсь, — в оккупированном Париже и, насколько я понимаю, внутри разгорающегося романа.
Развития в привычном смысле в этом сочинении как бы и нет; полтора часа — это прямо commitment. Публика начала удирать уже где-то на шестой медитации, но большинство досидело до конца.
Ну, и без всякого повода — Юджа Ванг (или какой сейчас консенсус — Юйцзя Ван?) играет Allegro leggiero in F-Sharp Minor Мендельсона из цикла Lieder ohne Worte.
Читать полностью…
Сегодня день рождения Джона Кейджа, по этому случаю - новое стихотворение Андрея Сен-Сенькова
«поскольку сегодня день рождения Джона Кейджа, выложу-ка я свежий текст о нем. он написан специально для проекта с Георгием Макаровым, красота чуть позже будет. пока просто текст
*
«Organ²/ASLSP» (As SLow aS Possible)
написан Джоном Кейджем в 1987 году.
Произведение состоит из восьми частей,
одна из которых должна пропускаться исполнителем,
а любая другая повторяться дважды.
Темп исполнения не определен.
Каждое исполнение уникально.
Темп лишь рекомендован –
«настолько медленно, насколько возможно».
Произведение планировалось как дождь в костюме Евы,
но в любом исполнении дождь в костюме Адама.
Зачеркнутая часть произведения набрасывается
на голое тело как тихая чернильная накидка.
В 1997 году на органном симпозиуме в Троссингене
было решено
исполнять произведение на органе в течение 639 лет.
И голый дождь наконец-то встал с той ноги. И ему хорошо.
Длительность исполнения не случайна —
она совпадает с годовщиной
создания первого в мире 12-тонового органа,
установленного в Хальберштадтском соборе в 1361 году,
за 639 лет до 2000 года —
даты начала исполнения опуса.
Исполнение началось 5 сентября 2001 года
с музыкальной паузы, которая длилась
17 месяцев до 5 февраля 2003 года.
Говорят, что с лица воду не пить.
Пьют. И раздается первый аккорд,
состоящий из двух нот соль-диез и си между ними.
Он звучал до 5 июля 2005 года.
Дождь помнит, что когда он снег,
он, пусть и любит саночки возить,
должен полюбить и кататься.
Последнее изменение ноты произошло
5 августа 2026 года.
Златовласке, алтыншаш, горгоне Медузе,
над которой надругался Посейдон,
Афина не поверила
и превратила ее жидкие волосы в змей.
Завершение исполнения запланировано на 5 сентября 2640 года.
Средняя температура по больному дождю,
использованному Кейджем,
говорит, что музыке
лучше остаться с нами в постели»
Сделали вот такие карточки про слушание из некоторых моих мыслей, вам наверняка знакомых, но и все-таки
Читать полностью…
А вот такую книжку читал кто-нибудь?
Sounds Beyond: Arvo Pärt and the 1970s Soviet Underground
Сегодня читаю онлайн-лекцию про Дягилева и тп, вход свободный, начало в 18-30 по Берлину, 19-30 по Мск, заходите.
https://stradarium.timepad.ru/event/4162102/
Послушал на Musikfest большую вещь Вольфганга Рима Tutuguri. Poème dansé (1980–82). Около двух часов музыки, огромный оркестр, чудовищное количество ударных, голос рассказчика и записанный хор. На премьере ещё был балет. Это симфонические картины на тексты Антонена Арто, вдохновленные его поездкой в Мексику, пейотом и ритуалами. Шесть ударников (плюс ударные вне сцены) .
Восемьдесят минут мы наблюдаем, как с этого дерева медленно облетает симфоническая плоть, и остается только скелет. Который в результате пускается в пляс — все кончается длинной, минут на 40, частью только для ударников.
Можно попробовать представить, как это звучало в начале 80-х. Видимо, как яростный бунт против послевоенного структурализма, где любые повторы считались анафемой, и всё ритмическое было под абсолютным запретом. Американские минималисты примерно в это же время боролись с европейским мейнстримом и возвращали в музыку грув. Но тут, конечно, грув специфический — паттерны не складываются, ритм-секция сбоит или уж сразу превращается в бетономешалку.
В отличии от Le grand Macabre, это уже самый настоящий музей. Сейчас такое не носят и так не пишут. В принципе, выглядит как попытка слепить снеговика из ошметков «Весны священной», долетевших до 1980-х годов. Но Вольфганг Рим — фигура важная, партитура дикая, в записи слушать бессмысленно, а описывать её, наоборот, приятно. Но слушать немного скучновато. Хотя классно, что мы во втором отделении слушаем, по сути, не ударников, а только пространство.
Играл Lucerne Festival Contemporary Orchestra, которым Рим сам руководил с 2016 года до своей смерти в 2024-м. Йорг Видманн, его ученик, именно с 2026 года становится преемником. Поэтому концерт — это ещё и мемориальный жест — ученик дирижирует и протанцовывает одну из самых безумных вещей учителя.
Курехин и методика управления талантами. Спрашивают Аркус и Тарханов, из нового сборника «Сеанса».
«А трудно руководить таким странным движением? Вы авторитарный человек?
— Да, здесь да. Я вообще в жизни человек забитый, но вот когда нужно делать что-то, связанное с такими проектами, то здесь нельзя не быть авторитарным, иначе все развалится.
— Полная загадка, как можно работать с очень разными и амбициозными людьми и тем не менее ими руководить.
— Есть несколько приемов: лесть, хитрость, подкуп, простое физическое воздействие. К каждому человеку индивидуальный подход. Труднее сейчас с народными артистами. Надо внушать, что их творчество для меня очень важное и существенное. Уверенно говорить им: вы в детстве произвели на меня такое сильное впечатление, что ваше пребывание здесь — это просто… Ну я сначала себе внушаю, иначе я буду неубедителен».
И Le Grand Macabre для него ничем не отличается от его же Реквиема — это тот же Dies irae, просто в форме балагана, но все равно про уничтожение цивилизации.
Не надо объяснять, как эта историческая - полвека почти прошло - вещь звучала здесь и сейчас. Никак специально к современности ее привязывать и не надо (Лигети был как раз резко против актуализации, и даже поругался на эту тему с Селларсом), финны только добавили оркестрантам майки “Our great leader” с узнаваемым профилем, и даже это, наверное, было бы too much, если бы ровно в день премьеры не появился твит с таблицей великих, самых великих и величайших лидеров — этот балаган не перешутить никому. Ну, и еще одной добавкой был короткий анонс перед вторым отделением, напоминающий про Doomsday Clock. Когда Лигети начал про все это думать, на них было 7 минут до полуночи, в год премьеры — девять, в 1991-м — 17, а самый мрачный результат они показывают сегодня, в 2026-м — 85 секунд. Неудивительно, что у Le Grand Macabre такая выдающаяся сценическая судьба, как мало у какой оперы XX века — сейчас ее ставят все время, в разных странах. В 2023–2024-м — во Франкфурте, Вене, Праге, Палермо, Баварской государственной опере. 85 секунд до конца света — ну вот можно успеть услышать, как он звучит.
Ed Cooper "Vestibule",
любезно предоставленный автором. Пришлось переслушать несколько раз, прежде чем понять, что это вообще такое. Глубинное, иногда на грани слышимости, поскребывание слуховых раковин, базирующееся на сердечном ритме исполнителей. Тяжелый пульс, вязкие накатывающие волны, тихое ухание микротональной тубы. Временами ощущение, что эта музыка съела тебя и переваривает. Особенно "… as far as… unloving still… down on your stomach…" — 25-минутная вещь для контрабасовой флейты, двух бас-кларнетов и двух контрабасов.
Три маленькие вещи — транскрипции фрагментов песен Джеффа Бакли, тоже переваренные до неузнаваемости. Performed by Ben Finlay, Jack Adler-McKean, and Octandre Ensemble.
Вышел на Thanatosis, May 2026.
#фермата_прослушано
Начинаю потихоньку выкладывать записи с моего прошедшего фестиваля. Вот «Свинцовое эхо». В интернете лучшей «живой» записи пока нет. Десятникова https://youtu.be/A0U_DeyZ1g0?si=Y3bwPyNZxR7ehoM6
Читать полностью…
Как я впервые услышал «Весну священную» Стравинского?
Дирижировал ли Булез или Светланов?
Ни то ни другое!
Первое знакомство состоялось в компьютерной игре «Fantasia» для Sega Mega Drive 2 (1991). В игре главным героем был Микки Маус, а звук был 16-битным.
Там широко использовалась технология FM-синтеза. Все партитуры были запрограммированы для 6-канального синтезатора — чипа Yamaha YM2612.
Саундтрек к этой игре был просто невероятным для моего детского сознания:
Стравинский — «Весна священная»
Бетховен — Симфония № 6 «Пасторальная»
Бах — Токката и фуга ре минор
Чайковский — «Щелкунчик»
Дюка — «Ученик чародея»
Мусоргский — «Ночь на Лысой горе»
Шуберт — Ave Maria
Понкьелли — «Танец часов»
В то время я просто обожал «Пасторальную» Бетховена, и найти её в компьютерной игре было чудом!
А Стравинский… Честно скажу, доходя до этого уровня, десятилетний я думал что-то вроде: «Ну что за дичь» ))) Ну, 16-битная версия и сейчас звучит диковато ))
Зато потом, когда я уже слушал симфоническую версию «Весны», я с большим весельем вспоминал это первое знакомство.
Стратегия такого непринуждённого просвещения, безусловно, работает. Крепко запомнил «Мою первую весну». )
На видео — флейлистка и исполнительница современной академической музыки Алена Таран. Она играет сочинение Филиппа Юреля «Эолия» — посвященное плавучему острову бога ветров из «Одиссеи». Чтобы передать переменчивость и невесомость ветра, композитор использует множество расширенных техник — тембральные изменения звука, расщепления, голос исполнителя и не только.
В программе "Mythos" 28 августа — это и еще пять необычных произведений современной музыки для флейты соло. Все они связаны с героями и сюжетами античных мифов. Услышим работы Дебюсси, Штокхаузена, Ромашковой, Фернихоу и Шаррино.