7961
Современная академическая музыка: интервью с композиторами, цитаты, выписки, анонсы концертов. Для связи — @mustt23.
Продолжается концертная серия “Musica Sacra Nova. In reservato”, теперь в ее рамках сыграют Четвертую симфонию (1974) Бориса Тищенко.
Это гигантская вещь — длится полтора часа, в пяти частях, каждая, по сути, отдельная симфония — силы, гнева, скорби, жестокости, возрождения и нежности (определения авторские).
Для исполнения нужно два симфонических оркестра, чтец, саксофоны, орган, синтезатор и генератор низких частот. Исполнено было единожды, в 1978-м году в Ленинграде. Сам Тищенко называл его любимым и главным своим сочинением. По сути, это замаскированная месса.
“Мне Бродский рассказывал... что лучшие свои сочинения Монтеверди писал и клал под мраморную плиту. Это называлось In reservato. И потом, когда стали доставать эти сочинения, это оказалась самая лучшая его музыка” (Б. Тищенко). Эта симфоническая глыба, вытащенная из под мраморной плиты — действительно редкая штука.
27 мая, КЗЧ, 19-00.
Светлановский оркестр, Российский молодежный оркестр, дирижер – Фёдор Леднёв, билеты тут.
Две текстовые партитуры Фредерика Аквавивы. Из ста двадцати, изданных в виде книжки
Читать полностью…
«THE REDHEADED MAN, "…AND THEN I REALIZED THAT I AM THE WORLD, BUT THE WORLD IS NOT ME." (2026).
Читать полностью…
Но главное было впереди. “No! A lament for the innocent” (2023/24) для сопрано с усилением звука, ансамбля и фонограммы - это, по словам Хаи, “протест и плач”. Оно было задумано еще во время первого срока Трампа, когда начали разделять семьи, а дописывалось во время Газы. Хая, напомню, родилась в Израиле, а живет в США. В общем, это такая вещь, в которой из поля даже не диссонансов, а каких-то колючих ошметков реальности вырастает и крепнет женский голос, и в финале он повторяет “don’t take my child again / don’t take my child / don’t / no”. И на этом финальном “no” горло перехватывает уже у всего зала, даже у самых яростных скептиков.
Все, ответил Каспар Шлих, мы избавились от них.
Да, а что это за фраза про мир из названия пьесы по Хармсу?
А это вот отсюда. “Мир”, 1930 г.
“...Только я понял, что я вижу мир, как я перестал его видеть. Я испугался, думая, что мир рухнул. Но пока я так думал, я понял,что
если бы рухнул мир, то я бы так уже не думал. И я смотрел, ища мир, но не находил его.
А потом и смотреть стало некуда.
Тогда я понял, что, покуда было куда смотреть, — вокруг меня был мир. А теперь его нет. Есть только я.
А потом я понял, что я и есть мир.
Но мир — это не я.
Хотя в то же время я мир.
А мир не я.
А я мир.
А мир не я.
А я мир.
А мир не я.
А я мир.
И больше я ничего не думал”.
Вот как-то так для меня сейчас музыка Хаи Черновин и звучит.
#wittener_tage
МЫС СТРАХА
В 2017-м году я участвовал в российской премьере Hidden Хаи Черновин, 45-минутного сочинения для струнного квартета и электроники — читал лекцию в СПб и вел встречу с двумя саунд-дизайнерами из IRCAM, Лукой Баньоли и Сержем Лемутоном, которые отвечали как раз за электронику. По этому случаю я переслушал все, до чего смог дотянуться, и помню ощущение от музыки Черновин как от большого, странного, инопланетного организма. И в любом случае как от очень замкнутой, абстрактной, интровертной музыки — работающей с языком, жестами, но как бы очень скрытно, словно ощупывающей себя изнутри.
Тогда же Хая сама объясняла слушателям про свою новую вещь, предлагая не вслушиваться, а вглядываться в нее, воспринимать музыку как незнакомый, странный, чужой, возможно, пугающий ландшафт (у нее был даже слоган “это вещь, которая превращает наши уши в глаза”). Но внутри этой странности и чуждости, созданной средствами современной музыки и сауны-дизайна, были такие незаметные островки близости - чего-то знакомого внутри незнакомого. Маленькие уколы узнавания. Для них она использовала, в числе прочего, тишину, разным образом окрашенную - например, тишину перед выступлением Обамы на огромном митинге. 2 секунды тишины, заряженную напряженным ожиданием тысяч людей. Напряженную тишину, или тишину из ролика на YouTube, где человек стоит и слушает море - мы почти не слышим моря, только какой-то гул, но что-то чувствуем.
Сама она рассказывала, что вся эта пьеса выросла из юношеских опытов с пространством, когда друзья отвозили ее в пустыню Анна Боррего и оставляли там на несколько дней. В полном одиночестве, с едой и водой. В один из дней она почувствовала волну страха — вокруг на много миль не было ни души, но неподалеку была скала. В темноте она казалась то скалой, то живым существом. И тогда, говорила она, я поняла, что эмоционально очень вовлекаюсь, и если позволяю этому чувству овладеть мной, мне становится все страшнее и страшнее. Страх подпитывал сам себя. Но когда я просто созерцала скалу, я успокаивалась. Она предлагала слушать Hidden вот так, как она смотрела на скалу - sine ira et studio, без гнева и пристрастия. Не ища в музыке психологии или сюжета, а просто наблюдая за тем, как неслышимое, скрытое вдруг становится эмоционально окрашенным.
И вот, много лет спустя, я слушаю на фестивале камерной музыки в Виттене ретроспективу Хаи Черновин. Разные вещи, и старые, и совсем недавно написанные. И у меня ощущение, как будто эта скала придвинулась непосредственно к нам, реально стала живым существом — и композитор, наблюдая за этим, пытается найти новые средства выражения и не сойти с ума. И в конце концов просто срывается на крик.
Ну то есть, это по-прежнему загадочный ландшафт, но эмоционально окрашен он совершенно по-другому, и автор больше не бродит по нему как бесстрастный садовник, скорее он уворачивается от ими же созданных созданий, и/или прямо высказывается с их помощью. Вот вещь под названием “Ezov” (2024) для струнного квартета. Ezov — это такая травка на иврите, лекарственное растение, сирийский иссоп. Для Черновин это символ стойкости и обновления в “мире, полном боли”. Она начинается с невесомых скрипичных глиссандо, скорее обозначения, жеста, чем собственно музыки, и потом они разрастаются, обрастают звуком, превращаются в такие звуковые ветвящиеся пучки, в целое поле этой стелющейся цветущей травы, а все остальное слушатель уже вычитывает из года написания и страны происхождения автора. Ближе к концу скрипичные скольжения — а звук скрипки, вообще говоря, самый чувственный звук в мире инструментов — перерастают в сухой, потрескивающий звук col legno battuto, когда по струнам ударяют деревянной частью смычка. Так, как будто у автора в этот момент пересохло горло. Сама она в интервью говорит, что когда записала эту часть нотами, начала неудержимо рыдать.
#wittener_tage
Довольно специальный, но очень любопытный текст Антона Сафронова про то, как надо преподавать гармонию композиторам — и заодно про то, как вообще ее преподают в разных странах.
"Многие наши соотечественники, решившие продолжить музыкальное образование или уже начатую карьеру за границей, привыкли думать, что с такой хорошей «базой», которую им удалось получить на родине, они быстро заткнут за пояс западных коллег. Представления эти верны лишь отчасти, когда они основываются на действительно высоком уровне практической школы, полученной в России. Но большую ошибку совершают те, кто излишне доверяется подобным настроениям, не задумываясь о том, что в новой реальности и в контексте другого музыкально-исторического опыта могут действовать совсем иные теоретические основы, чем те, к которым они привыкли у себя дома и потому искренне считают их общепринятыми.
Лучше всего мне знакома ситуация на «родине гармонии» (в том виде, в котором она пришла когда-то в Россию) — в немецкоязычных странах. Ее преподавание различается там в первую очередь в зависимости от того, предназначено ли оно для «практикующих» музыкантов в высших школах музыки (Musikhochschulen) или для «чистых» музыковедов в университетах. Таким образом существует разделение на теоретическое учение о гармонии (Harmonielehre) и ее практическое преподавание (Tonsatz). В отличие от России, в этих странах нет серьезного разделения между преподаванием гармонии и контрапункта (предмета, который у нас называют «полифонией»), так как контрапункт был основой гармонического мышления вплоть до середины XVIII века. Оба предмета входят в пресловутый курс под названием «Tonsatz».
Германия, Австрия и Швейцария — федеративные государства, где нет единого стандарта обучения. Образование там находится в ведомстве регионов: федеральных земель или кантонов. Программы учебного курса, вступительные экзаменационные требования и даже система обозначения гармонии на экзаменах — все это может варьироваться в зависимости от того, в какой из земель находится высшая школа. В отличие от бывшего СССР, в современной Германии слабо развита система начального и среднего музыкального образования. (О чем нередко сожалеют хорошие немецкие профессора и завидуют нашим странам, в которых она по-прежнему на высоком уровне.) Чтобы подготовиться ко вступительным экзаменам (в которые по любой специальности непременно входит теория музыки), соискателям приходится обращаться к частнопрактикующим педагогам. Многие живущие там выходцы из бывшего СССР, получившие образование еще на родине, годами занимаются натаскиванием желающих на «немецкое поступление». Но к вступительным экзаменам они готовят их все по тому же «бригадному учебнику» (предусмотрительно привезенному с собой!), и даже не догадываются, что его система обозначений категорически не подходит для немецких экзаменационных заданий.
Более того: весьма наивны наши представления в целом о том, что существует некая единая «немецкая система» обучения гармонии."
https://mus.academy/articles/approaching-harmony-from-a-composers-perspective
Вот попросили поделиться.
Приглашаем в лабораторию музыкального театра на Летней Школе!
Сезон 2026: сказочное.
18 июля – 2 августа.
В этом сезоне мы хотим задаться вопросом, осталась ли необходимость в устной традиции передачи сказок и в какой форме она может происходить сегодня: баллада, акын, саунд-перфоманс или ещё что-то.
Участники сначала изучат структуру сказочного сюжета и принципы музыкальной драматургии, пройдут интенсивы по импровизации, хоровой аранжировке, фоли-арту и саунд дизайну, а затем поделятся на группы.
Каждая группа создаст саунд-перформанс по своей сказке.
Все эскизы объединяются в альманах и показываются на сцене Летней школы.
В результате:
Вы научитесь превращать текст в цельное музыкально-драматическое произведение, поработаете с музыкальными формами и со сценическим действием. Возможно, найдете новые жанры и подходы, в которые захотите углубиться уже после Летней школы.
Ксения Кошкина — музыкальный режиссер, выпускница мастерской Бертмана (ГИТИС)
Мария Данилина — музыкальный руководитель театра «Около дома Станиславского», выпускница музучилища при Московской консерватории
Дмитрий Косов — артист хора musicaeterna, ведущий хоровых распевов в Доме радио, преподаватель музучилища им. Римского-Корсакова
Лера Катодикиди — координатор, выпускница Факультета креативных индустрий НИУ ВШЭ @totakitidiдедлайн 1 июня
подробности и заявка
Яков Миркин - про экономику Римского-Корсакова.
«Композитор — дитя богов. Но есть — пить и ему нужно, равно как и его семейству. У Римского-Корсакова, Римлянина, как звали его друзья, были 7 детей, жена — его музыкальный критик, самый жесткий (она его звала Корсинька) и надобность быть светским, великим (ему подносили серебряные венки на сцене), что тоже требовало средств.
Выход? Любительствовать? Но музыку он боготворил. Поместье, деревня- матушка? Дворянству так полагалось. Увы, в их семействе — до него поместья не добрались. Отец, чиновник среднего ранга (вице-губернатор), их растерял, целых два.
Все, что осталось в семье — свой дом в глуши, в Тихвине (Петербургская губерния), небольшая пенсия; крепостных душ нет (дворня отпущена на свободу, служит по найму) (здесь и ниже — Римский — Корсаков. Летопись моей музыкальной жизни; Из переписки).
Нужна «денежная модель» - как прожить. Каждый из нас ищет ее всю жизнь. 1) На что выучиться? Ответ — за казенный счет, Морской корпус. Карманные деньги от семьи? В обрез. «Я аккуратно записываю расход и сегодня получу... двугривенный на неделю». 2) Что дальше? Служить государству, это — верный кусок хлеба! Желаешь музыки? Будь любителем!
Такой была «родительская модель». Она всем хорошо известна. Сначала, милое дитя, учись, служи, а там - куда хочешь, хоть на Луну. Вот Римлянин и захотел. Попробуйте решить задачку: сочинять великое — но в то же время кормить, учить, развлекать большую семью (до 9 чел.)
Вступительные условия: своего имущества — ноль, все квартиры (до 300 кв. м.), дачи — всю жизнь наемные, дальние путешествия — только за свои, детям — университеты и проч. по высшему разряду.
А что — нельзя? Спиться, уйти в мистику, картежничать и буйствовать — примеров сколько угодно у композиторов.
Что в наличии? А) трудяга, абсолютный слух, сочинитель — без границ, б) любовь (жену зовет «Золотой рыбкой», дети — желанны и счастливы), в) к музыке — великая любовь, г) добр, честен, благороден.
И еще — в играх, в спекуляции невезуч. Не Некрасов — великий картежник! И не Куинджи — миллионер (спекулянт, недвижимость)! «В пресловутом Монако… я пробовал играть в рулетку, но, проиграв несколько золотых, остановился, так как никакого вкуса в игре не почувствовал».
Какое решение? C мира по нитке, больше всего - от службы у государства. Никуда не денешься, нужно жалованье, «фикс», как говорят в России, надежные деньги. До 29 лет — морская служба, но только формально морская, она — на берегу - 2-3 часа в день, писанина, дежурства, караулы, лейтенант! Времени для музыки — хоть завались!
А что потом? Ему — 29 лет. Замечательная должность, новенькая — инспектор военно-морских хоров в канцелярии Морского министерства (1873)! Штатский чин! Сколько денег? 2800 руб. в год, что в нынешних деньгах примерно 4 - 5 млн руб. Зорким оком следить за капельмейстерами (на всех морях России) и за тем, что они учиняют в своих хорах!
«В музыкантских хорах меня встречали как начальство: навытяжку. Я заставлял проигрывать при себе их репертуар, ловил фальшивые ноты… осматривал инструменты… хлопотал о заказах новых». Радость эта продолжалась 10 лет, а потом — фьють! Должность уничтожена. «Ну, это не беда, справлюсь»!
Как справиться? Служить, служить, служить по казенной части. Нынче он — «помощник управляющего Придворной певческой капеллы» (1883). Ему — 39 лет. Доходы? По оценке, не менее 1000 — 1500 руб. в год плюс бесплатно большая казенная квартира («Золотая рыбка» ее ненавидела, она была несчастливой для семьи). Капелла: 40 взрослых, 50 мальчиков, мужской состав (1829, capella-spb.ru), жить, петь, учиться, церковные хоры — всё вместе.
У Римлянина — сто тысяч дел по капелле, и пока она есть (а еще и консерватория), не до сочинений. «Сочинение, как дело непомерно тонкое, как цветок, отодвигается жизнью на последний план… Вы поймете мой душевный голод, вы поймете, как у меня болит сердце оттого, что прервалось творчество».
Большинству из нас это хорошо знакомо — когда есть «главное дело», его очень любишь, а есть хлеб насущный, его нужно добывать, всех кормить, этому отдано все время.
Начинаю медленно переваривать фестиваль Wittener Tage für Neue Kammermusik 2026, на который я недавно ездил. Это, в общем, главный фестиваль новой камерной музыки в Германии, если не во всей Европе. Проходит в Виттене, небольшом городке в паре часов езды от Кельна. Основан аж в 1936-м году, поначалу это была частная инициатива, с 1969-го проводится городом совместно с WDR, важной западногерманской медиакорпорацией (выросшей, понятно, из радио) и при поддержке небедной земли Северный Рейн-Вестфалия. Это важно, поскольку фестиваль не то чтобы буквально часть WDR, но находится с ним в состоянии сложного симбиоза. В частности, нынешний интендант — это его первый фестиваль, до него был другой человек — возглавлял, или даже до сих пор возглавляет отдел современной музыки WDR. Что напоминает нам об очень немецкой специфике поддержки современной музыки, где большие радиостанции до совсем недавнего времени были, в общем, главными работодателями и законодателями мод в этой сфере — и не только потому, что крутили ее в специальных программах и просто в прайм-тайм, но и потому, что владели симфоническими оркестрами и фестивалями, заказывали новую музыку и так далее. В первые послевоенные десятилетия они были просто главными моторами новой музыки, крутившими эти колеса довольно шустро.
Сейчас все не совсем так, и участники процесса любят пожаловаться на то, что денег мало, ставят новую музыку в эфире мало — но, конечно, те же участники, но находящиеся за пределами немецкоязычного мира, смотрят на это с понятными чувствами. Потому что, скажем, в Британии ничего такого нет даже близко. В общем, все это очень условно, и в Германии все равно по-прежнему невероятно разнообразная и пока не так уж плохо себя чувствующая индустрия новой музыки.
В случае с фестивалем присутствие WDR все равно очень заметно - большую часть премьер можно послушать в эфире, в фойе стоит временная поп-ап студия с ведущими, а в расписании вечерних концертов предусмотрены паузы, чтобы композиторы смогли дать блиц-интервью в эфире, прямо не отходя далеко от своей премьеры.
Премьер там десятки, географический разброс участников тоже очень большой, почти 20 стран (хотя в нынешней геополитической реальности это в известной степени условность), я ходил там на концерты буквально с утра до вечера, кое о чем напишу подробнее.
#wittener_tage
Вот тоже неочевидный путь распространения современной музыки.
Это афиша танцовщицы Ивонн Георги. Ей аккомпанируют Альфред Шлее на фортепиано и Фриц Коэн на перкуссии. А танцует она, как видите, под Скрябина, Кшенека, Бартока и др. И так эту музыку многие впервые и услышали. Вообще, еще парижские королевские балы служили платформой для распространения новой музыки, это не веймарское изобретение, но тут просто афиша любопытная.
Георги потом станет хореографом, и, в частности, автором поздней редакции "Фантастического балета" Мясина. Шлее возглавит Universal edition, важное венское издательство, специализирующееся на совр. музыке.
А из короткого текста Ирины Сироткиной про взаимодействие композиторов и хореографов можно узнать, что композитор Вильгем Гросс написал для нее джазовую вещь Baby in the bar.
И вот еще немецкий анонс — спектакль Rimini Protokoll в Коттбусе (это 1.5 часа от Берлина), с музыкой Барбары Моргенштерн! Все не могу привыкнуть, что нежные электронщики моей юности — Ян Елинек, Роберт Липпок, вот Барбара — все местные жители, и просто здесь регулярно что-то делают. Ну типа, выступление Липпока (of To Rococo Rot fame) я последний раз видел на книжной презентации.
https://www.staatstheater-cottbus.de/de/programm/repertoire/artikel-schauspiel3.html
Берлинский анонс. Это буквально завтра — в салоне Христофори играет Катя Сканави и ее прекрасные дети — Саша Стычкина и Леша Стычкин. Ну, дети это условно, они давно уже лауреаты того и сего. Саша - самая юная победительница Marguerite Long International Piano Competition, у нее вот сейчас выходит дебютный альбом на Alpha Classics, Алексей не так давно солировал на сцене берлинской филармонии со SKOB, в общем, у них крепкие самостоятельные карьеры.
А тут они дают камерный, почти семейный концерт. Саша с Лешей играют сонату Пуленка, Леша с мамой — первую сонату Прокофьева, и потом Саша с Лешей и приглашенными гражданами - фортепианный квинтет Дворжака.
Недавно слышал, как они играют в домашнем режиме - и именно первую сонату - и отчаянно рекомендую (как, впрочем, и саму сонату, впервые исполненную в 1946-м, которую автор рекомендовал играть так, чтобы слушатели подскочили и возопили, а не сошли ли вы с ума). Место тоже симпатичное.
Ужасно трогательный текст Руста Позюмского про "форельный концерт" памяти Карманова, который он придумал и сегодня играет в галерее Нико.
"Дорогие друзья!
Бывает так, что какой-то образ или сюжет, будь то музыка, литература или произведение изобразительного искусства, оказываются настолько архетипичными, настолько важными людям, что рождают множество интерпретаций, версий, ремейков и перепрочтений.
К таким произведениям безусловно относится и Шубертовская песня о форели. Незамысловатая история о рыбке и рыбаке, о тонкостях рыболовства и о внезапно прерванной маленькой жизни.
Сам автор этого бессмертного хита, похоже не мог избавиться от созданного им наваждения, и написал вполне увесистый фортепианный квинтет немыслимой красоты на собственную, казалось бы, нехитрую "Форельную" тему.
Так же не давала она покоя Бенджамину Бриттену, атору множества интерпретаций и аранжировок этой песни.
Образ пойманной рыбки оказался небезыинтересным и для советских (русских) экспериментаторов конца 20 века, к числу которых можно отнести и Владимира Радченкова, блестящего клавесиниста, мастера полифонии, композитора и импровизатора, сочинившего свою версию (division on Shubert-theme) этой истории.
Моё знакомство с последующими жизнями Шубертовской песни началось с "Forellenquintet" Паши Карманова, моего друга, коллеги и старшего товарища по композиторскому цеху.
Как-то мы слушали эту пьесу у Паши дома и он рассказал мне, что инициировал его на её создание Лев Рубинштейн во время некоего совместного путешествия на пароходе по Волге. Я, в свою очередь, рассказал ему о division on Shubert-theme Володи Радченкова, на тот момент уже покойного. Музыки этой я не слышал и даже не знал о её существовании, хоть и пересекался с Володей Радченковым на ниве исторического исполнительства, и скорее всего и не узнал бы, если бы не Володя Волков, оказавшийся осведомлённей.
И тогда Паша Карманов сказал, что мы все, как эта рыбка, не знающая в какой момент она будет выдернута из жизни. На что я, с несвойственным мне цинизмом, продолжил мысль, предположив, что потом она будет зажарена, намекая, таким образом, на прописанную в партитуре его "Forellenquintet" жарку форели, сопровождающую исполнение. Невозможно не упомянуть, что зачастую в прижизненных исполнениях жарил её сам автор.
Далее, решив несколько смягчить эффект, я сказал, что конечно же зажарена она будет, только если плохо вела себя при жизни. А если хорошо, то она улетит на небо и будет плавать там, может быть даже выше, чем птицы.
Впоследствии, некоторое время спустя после скоропостижной Пашиной смерти, Володя Волков предложил мне что-то написать к фестивалю его имени (Volkov-fest -2025). И сказал, что хотел бы сыграть Пашину "форель", и возможно "форель" Радченкова и Шуберта, представив таким образом некую сагу о форели, посвящённую нашим ушедшим коллегам и друзьям.
Для меня это была прекрасная возможность сказать что-то так внезапно исчезнувшему Паше Карманову, человеку так искренне поддержавшему меня в моих творческих и человеческих поисках.
Само собой родилась идея некоего оммажа Паше, в котором песня соединилась бы с квинтетом и который должен был завершить сагу. Когда пьеса родилась, стало понятно, что так же хочется избежать некоего следования концертных номеров, что хочется большей плавности повествования и нужны связки между крупными номерами форельного концерта. Так появились инструментальные пьесы, своеобразные мостики от Шуберта к Радченкову, от Радченкова к Карманову, и от Паши ко мне.
Несмотря на то, что я опирался, особенно в вокальной партии, на Шубертовскую тему, для меня эта пьеса, конечно же, обращение к Паше, к его музыке, к свету, который всегда в ней присутствует. Отождествление его с этой пойманной рыбкой, которая нынче летает где-то там в небе, может быть даже выше, чем птицы.
Сегодня, кстати, юбилей - 160 лет со дня рождения Эрика Сати. Вот этот 10-дисковый сборник в свое время очень много слушал, и вам советую.
Читать полностью…
Кукла Альмы, которую мы обсуждали, в венском музее (фотография Марины Голдобской).
Читать полностью…
Кстати, вот моя лекция про Hidden Хаи Черновин.
https://www.youtube.com/watch?v=_bKgUO6HXFg
На концерте Ezov исполнялся вместе с ее старым произведением “Su Hai practices javelin” (1996/1997) для голоса и электроники. Это получасовое сочинение для женского голоса и электроники, девять версий одного голоса — жужжащее облако голосов, которые исполнительница как бы порождает, отшвыривает от себя и принимает обратно. Пьесе 30 лет, она основана на стихах израильского поэта Зохара Эйтана, а javelin — это вообще-то метательное копье, но сейчас, конечно, невозможно прочитать это название, не думая про переносные противоракетные комплексы, и весь набор коннотаций, связанных с ними (есть даже популярная украинская марка одежды “”St. Javelin” с изображением Девы Марии с джавелином в руках).
Еще одна относительно камерная вещь, “Seltene erde. alchimia communicationis” (2022) для ансамбля, контрабаса соло и фонограммы, связана с редкоземельными металлами, используемыми в производстве сотовых телефонов. И, в принципе, это можно, наверное, как-то услышать в музыке. Алекс Росс вот полагает, что глиссандо контрабаса намекают на руки, роющиеся в земле, а резкие моменты согласованного действия — это отсылка к передаче данных. Но вообще, контрабас — сам по себе очень заметный инструмент, а тут еще стоящий в центре сцены — в сочетании с ансамблем в любом случае наводит на мысли о диалоге, сложном групповом взаимодействии и буквально никому-не-кабельности. Особенно если учесть, что он тоже окружен сложными отзвуками самого себя, там четыре записанные партии контрабаса, то есть он буквально заперт в собственном информационном пузыре, звук бьется внутри fulter bubble, а остальной ансамбль то ли пытается его прорвать, то ли сам мечется в своих собственных пузырях.
Но самые заметные премьеры были такие. Одна - это, что удивительно, инструментальный театр, и, дважды удивительно, по Хармсу. Называется “Рыжий человек …И тогда я понял, что я мир, но мир не я” (2026). Камерная компания музыкантов играет музыку, орудует пенопластом, скандирует строчки про человека, у которого не было ни глаз, ни ушей, ничего не было, так что непонятно, о ком идет речь, лучше уж не будем о нем говорить — а параллельно собирает и разбирает чемоданы, свистит в свистки и обессиленно замирает в лучах воображаемого поезда.
Тут меня, конечно, накрыло целой серией флешбеков, потому что левитинский “Хармс! Чармс! Шардам!, или Школа Клоунов” в Эрмитаже, первый репертуарный спектакль по Хармсу и вообще по текстам обериутов в СССР, был одним из первых и самых ярких моих театральных впечатлений. И, конечно, вряд ли можно на мои эти воспоминания опираться (хотя я помню все очень отчетливо), но “Рыжий человек” Черновин для меня выглядел внезапно как продолжение этой, очень знакомой традиции — и Эрмитаж, и Таганка, и много чего еще. Я уж молчу про чемоданы — после 2022 года все релокантские театральные инициативы сделали не знаю сколько пьес и инсталляций с чемоданами, даже моя старшая дочка поучаствовала в таком перформансе в Кройцберге. В общем, это очень знакомый, практически родной чемодан.
Хармса посадили (и в результате уморили) “за распространение клеветнических и пораженческих настроений”, буквально за фейки об армии и за вражескую — пронемецкую — пропаганду. И вот я в Германии, контекст дорисуйте сами, сажать за фейки вокруг меня можно каждого второго, я читаю дочке на ночь привезенную с собой детскую книжку Хармса, рассказываю ей, что 44 веселых чижа надо петь на мотив аллегретто из Седьмой симфонии, ну, еще “Плюха и Плиха” Вильгельма Буша в хармсовском же переводе — а потом в Виттене смотрю эту премьеру. После нее я попытался рассказать заинтересованным коллегам, которые в принципе не знали, что это за Хармс такой, всю эту историю, слой за слоем, начал с ОБЭРИУ, но быстро понял, что это такая кровавая луковица, от которой чем дальше, тем больше начинают слезиться глаза, дети весело скандируют “били, били, били, били, били палками собак, а собаки громко выли, но не слушались никак”, а в самой сердцевине Даниил Иванович, играя на любимой немецкой фисгармонии, повторяет “мы будем уползать без ног, держась за горящие стены” — и остановился.
#wittener_tage
Самая, наверное, дикая история смерти музыкального критика, о которой я слышал — это истории Вильгельма Эдуарда "Вилли" Шмидта. В общем, почтенный критик Вилли Шмидт в 1930-е годы писал для мюнхенской газеты Münchner Neuesten Nachrichten, играл на виоле да гамба, основал мюнхенский квартет виол.
30 июня 1934 года, в дни так называемого "путча Рёма" — нацистской чистки, в ходе которой арестовали и расстреляли штурмовиков Эрнста Рёма, и еще кучу народа под шумок — Шмидта выволокли из дома, отвезли в Дахау (это под Мюнхеном, везти было недалеко), и той же ночью расстреляли. Семье - у него была жена и трое детей - тело вернули в закрытом гробу, запретив открывать.
В общем, судя по всему, его перепутали с другим журналистом той же газеты, по имени Пауль Шмитт (даже не Шмидт), на которого у Гейдриха, главы СС, был зуб. Еще были популярны версии, что не с ним, а с Вильгельмом Шмидом, лидером мюнхенского СА, или с Хансом Вальтером Шмидтом, знаменосцем СА. Короче, многовато было Шмитов, Шмиттов, Шмидов и Шмидтов, расстрельная бюрократия дала сбой.
Гесс лично приезжал потом к вдове, приносил извинения, уверял, что "ни тени вины на плечи вашего мужа не ляжет".
Газета опубликовала грустный некролог с формулировкой "„infolge eines Unglücksfalls jäh aus unserem Kreis geschieden ist“." (внезапно покинул наш круг в результате несчастного случая).
Немецкие показы фильмы про Павла Кушнира — Кельн, Дюссельдорф.
Читать полностью…
Ты теряешь время, такая тоска! К тому же у Римлянина еще одна служба — Петербургская консерватория, тоже казенная. Стал профессором в 27 лет. Деньги? Опять деньги! Он имел там 1000 — 1500 руб. в год. Или, что тоже самое — хлеб, тепло и молоко для всей семьи.
«С сегодняшнего дня 2 недели у меня заняты экзаменами сплошь: с 9-ти ч. утра до 1 ч.; с 2-х до 5-6 часов, а к 7 ч. вечера надо идти в консерваторию, чтобы дать пропущенные утром уроки». Оперы? Пишутся летом, на каникулах!
Есть ли гонорары? У них суровое имя - «поспектакльная плата», % от сбора за каждый вечер, 10 — 15%. Неплохие деньги, если зал полон! 300 – 1000 руб. за один раз. А может быть — и 50 — 100 руб. (Ястребцев. Воспоминания о Римском-Корсакове). «Справлялся вчера о деньгах за «Снегурочку»... всего я получу 787 р. Это недурно». «Назначили на вечер воскресенья «Царскую невесту». Сбор будет... хороший и «можно будет разжиться».
А еще? Издатели закупают сочинения. Нотный бизнес — выгодный! За оперу — 1 — 3 тыс. руб., а романс пойдет за 50 — 100 руб. Выгодно — продать сразу 4 — 6 романсов. Что еще? Есть пенсия, «аренда», пожизненное содержание от императора, от государства, «в награду двадцатипятилетней полезной музыкальной деятельности». Неплохие деньги, 1500 руб. в год.
Так как он кормил семью? Его денежная модель? „После обеда, когда мы сидели с Николаем Андреевичем в зале, у нас зашла речь о том, сколько, в среднем, зарабатывает он в год. Оказалось, что около 12—14000 рублей (3000 давал Мариинский театр, 2000 — Большой московский театр, 2 — 2 ½ до 3 тысяч давала провинция; кроме того, он получал аренду из кабинета его величества в сумме 1500, жалованье заслуженного профессора — 2000, а также авторский гонорар за сочинения)... За всю свою жизнь он накопил до 30 000 рублей, остальное же все проживалось“ (Ястребцев).
Много это или мало? Не купец — миллионник. Трудяга, как большинство из нас. То в одном месте, то в другом, то сразу в нескольких, лишь бы была денежная речка. Главные кухни музыки были казенными. Всё остальное — приправы. Попробуй поспорь с императорскими театрами!
С кем сравнить? В 1906 г. В России 54% чиновников получали от 1 до 2 тыс. руб. в год, 36% - от 2 до 5 тыс. руб. Типичный доход адвокатов, врачей, нотариусов – от 2 до 5 тыс. руб. (1906). Заработок рабочего – 180 – 340 руб. в год (1900) (Н. Рубакин. Россия в цифрах). В 1892 г. Чехову – 32 года, у него — 4-5 тысяч в год.
Так что Римлянин — обычный средний класс (при множестве детей). Те же мечты — свой дом на вечер жизни. В 1907 г. (ему - 63) купил дачу (или усадьбу?) на имя 3 младших детей, за год до своего ухода. В императорской ложе бы смеялись. Дом - деревяшка (2 раза потом сгорал), плюс малый дом (сгорел), ледник, конюшня, все вместе — райское место с «вековыми дубами в два обхвата», с «прелестным садом», засыпанным цветами, с «тысячью яблонь».
Цена этой прелести («20 десятин земли (9 д. пахотной и 11 д. сада») - 13,5 тыс. руб. (Ястребцев, местные данные). Десятина — 1,09 га.
И, правда, усадьба. В 1918 г. дети Римлянина пытались сохранить ее, сеяли — пахали - косили (как «трудовая артель»), были выселены в 1919 г.; усадьба потом разорена. Последний раз сгорела в 2022 г. Вещи Римского — Корсакова, памятные, яркие, уничтожались — войной, случаем, человеческим вмешательством, как бы семья ни пыталась сохранить их — с каждым поворотом 20-го века. Их все меньше.
Сколько «стоил» Римлянин, великий композитор, в нынешних рублях? Доход в 12 - 14 тыс. руб. в 1900-х — это 14 — 17 млн руб. сегодня. Сбережения в 30 тыс., накопленные за всю жизнь — 35 - 37 млн. руб в 2020-х. Трудовые деньги, зажиточный средний класс.
Среди нас есть семьи, для которых это — обычно. Пусть их будет как можно больше. И пусть каждая найдет свою «денежную модель»! Деньги, нажитые талантом (у каждого - свой), собственным трудом, деньги, заработанные во многих местах, там, где ты нужен, деньги честные — но такие деньги, чтобы жить, наслаждаясь, устраиваясь в будущем со всеми удобствами, как подобает спокойной, зажиточной семье.
Ееее. Долго искать не пришлось) благо, тут целая глава для "додумывания". Редакторам и юристам отпуск за вредность надо, я считаю. Ну и первый документ безумной эпохи на моей полке.
p.s. нет, это не вся книга такая, только глава на понятно какую тему. тут уж ничего другого ждать не приходится.
В рамках обязательного оповещения о концертах любимого ансамбля graindelavoix сообщу, что завтра они выступают в Риме — Trastevere, 19h, Chiesa Santa Maria della Scala.
Есть тут читатели из Рима? Сходите!
Как делалась обложка пластинки Грейс Джонс в мире до фотошопа (снимали серию кадров в разных позах с опорами — вырезали фрагменты тела — собирали коллаж, пересобирая в анатомически невозможную позу с удлиненными ногами — переносили на фотобумагу и дорисовывали краской и аэрографом).
Читать полностью…
Тем временем в мире берлинской классической музыки.
Ну, кстати, не сегодняшнего дня новость. Они действительно уже какое-то время играют каждую субботу в клубе Киткат, гнезде берлинского разврата. (Как говорят, сам я не был, хотя работал некоторое время с ними буквально бок о бок). Обычно там всякое техно, и струнный квартет как-то не очень вроде бы вписывается, но всем так понравилось, что их сделали резидентами.
Трогательная деталь — там на самом деле 16 музыкантов, потому что каждую субботу голышом не поиграешь. Всё-таки это не единственное их место работы, всё это музыканты, которые играют где-то ещё, так что они сменяют друг друга.
(полностью статья про них на сайте the Berliner).
В вишлист: книжечка разговоров Эдгара Вареза с Гюнтером Шуллером, автором термина "third stream". За несколько месяцев до смерти Вареза сели поговорить.
Читать полностью…
Оставшиеся концерты ДК Рассвет в мае:
18 мая - сольник Риада Маммадова. Играет Джаррета, Петруччиани, Леннона-Маккартни (Blackbird), Баха и самого себя.
22 мая — Антон Батагов играет Triadic Memories Фелдмана (это прям главный концерт весны, как по мне, не пропустите, кто в Москве).
24 мая - Mozart decomposed. Части 25-й симфонии Моцарта сопоставляются с частями сочинений других композиторов — Стравинского, Чайковского, Корндорфа, Ланга. Симфония-плейлист (или кат-ап). Любопытная монтажная идея. Играет Euphoria Orchestra.
25 мая - Île Thélème Ensemble с "ночной" программой. Берг, Лигети, Куртаг. Сновидческие песни, ноктюрны, ночные метаморфозы и видения.
26 мая - неочевидная английская барочная музыка. В том числе Дэниэля Перселла (брата Генри Перселла), Джона Экклза, и скрипачей из династии Маттеисов. Главный Перселл, впрочем, будет тоже. Играет ансамбль Neobarocco - Мила Фраенова, Ольга Филиппова, Руст Позюмский, Екатерина Тугаринова. Идеальный состав.
27 мая - сольник французской гитаристки Эдит Пажо. Скрябин, Мессиан, Рахманинов, Шуберт и прочие - на классической гитаре.
30 мая - "Франция в четыре руки". Две пианистки (Елена Мойсеенко, Фатима Дзусова), один рояль, камерное французское музицирование - Форе, Дебюсси, Равель, Сен-Санс, Онегер, Мийо, Пуленк.
Лет 10 назад я был в Марокко и притащил оттуда настоящую гимбри — трехструнный щипковый инструмент для исполнения гнауы. Это серьезная хардкор-штука — жильные струны, кожаные завязочки вместо колков, инкрустация, все дела. Такая деревянная колода с кожаной мембраной, в общем, трансовая пра-бас-гитара (басовая лютня, строго говоря). Купил я ее у рекомендованного мастера в Эссауэйре, это мастеровой инструмент, с чехлом, запасными струнами и тп. После первой же московской зимы она слегка треснула по корпусу, но, к моему удивлению, звучности не потеряла. Я провел нехудшее время своей жизни, учась по youtube-туториалам на ней играть.
Но она лежит в Москве, и нам, боюсь, уже не встретиться, так что хочу ее продать (последний инструмент моей коллекции, остальное все разошлось! Испытываю разные чувства по этому поводу). Инструмент на любителя, но если вдруг вы такой любитель, или хотите им стать — напишите мне на @mustt23, и мы договоримся. Если знаете кого-то, кому это может быть интересно — перешлите!