7961
Современная академическая музыка: интервью с композиторами, цитаты, выписки, анонсы концертов. Для связи — @mustt23.
Ну и Кейв. Второй его концерт за два года. Абсолютно другой, с иной энергией, в гигантском амфитеатре, который, он мне показалось, не смог до конца раскачать, но всё равно ух. И как всегда, про здесь и сейчас (City of refuge - песня 1988 года, написанная «в Берлине, о Берлине и для Берлина»).
But I won't be weeping long. Спасибо.
Мой дебют на сайте журнала «Музыкальная жизнь»: поговорил с замечательной пианисткой Алиной Ежаковой.
В следующий четверг, 9 июля, Алина исполнит в московском ДК «Рассвет» российскую премьеру «Литаний огня и моря» (1969–1971) классика европейского авангарда Эммануэла Нуниша.
Главным образом мы обсуждали именно «Литании». Музыка эта красива, загадочна, страстна и одновременно колка — как шипы на розе.
Хотелось понять, откуда Алина вообще узнала об этом сочинении (спойлер: благодаря записи Алис Адер), как устроена его партитура, почему оно звучит именно так и каким образом исполнительница к нему подступается.
Заодно поговорили о карьере Алины: её творческом пути, сомнениях и о том, что она ищет в музыке.
Думаю, интервью будет особенно полезно всем музыкантам среди моих подписчиков — вне зависимости от того, какую музыку они делают.
9 июля в Москве обещают +28, краткую грозу и солнце — короче, сумасшедшую погоду с молниями, радугами и пронзительным светом. «Литании» для такой обстановки — самое то.
Читайте интервью.
Приходите на концерт.
Вот такой прекрасный концерт: контратенор Вадим Волков и солисты оркестра Pratum Integrum дают барочную программу с прологом из средневековой полифонии.
Волкова вы могли слышать в “Барокко” Серебренникова и в “Нурееве” — там есть партия Контратенора. Он пел Нежату в черняковском “Садко” в Большом (и в Геликон-опере), Басманова в “Опричнике” Чайковского. Ну и барочный репертуар, конечно, тоже его специализация — Руджеро в “Альцине” и пр. Солисты Pratum Integrum в особенном представлении не нуждаются.
В церкви, надо думать, прохладно, перед началом наливают, потом беседуют с музыкантами, what’s not to like.
“13 июля, Англиканская церковь святого Андрея, Вознесенский переулок 8/5 стр. 3
Вадим Волков, солисты оркестра Pratum Integrum, проект 9-45
19.00 сбор гостей, приветственное игристое
19.30 начало концерта (продолжительность 50 минут)
20.30 открытый диалог с музыкантами
В программе: Перотин Великий, Г. Перселл, А. Вивальди, Г. Гендель, Л. Росси
Билеты: https://cbiletom.ru/event.php?event=13906
Вышел пятый номер онлайн-альманаха о новой музыке «Время слышать/Слышать время»
Тема номера «Звук Других» посвящена исследованию взаимодействия неевропейских музыкальных традициий с авангардными практиками. Виктория Мирошниченко изучает историю «колониального слуха» от гамелана Дебюсси до сэмпл-библиотек. Азамат Хасаншин перечитывает Шёнберга, считавшего, что народная и академическая музыка смешиваются как масло и вода. Евгения Лианская рассказывает об отзвуках Африки в австрийском музыкальном театре. Олег Соболев пишет об экзотике на европейских фестивалях, а Мария Невидимова говорит с сооснователем лейбла Ored Recordings Булатом Халиловым. Весь выпуск по ссылке.
Также в номере бразильский спешл с «Артгидом», интервью к 80-летию Светланы Савенко и расшифровки встреч с фестиваля «Ойкумена. XXI век».
К выходу нового номера альманах завел телеграм-канал, который будет функционировать как новостная лента о новой музыке, а также публиковать свежие и архивные материалы.
Концерт Île Thélème Ensemble в Зарядье
[Яначек, Шимановский, Равель]
Музыка XX века часто обращается к другим культурам: в ней кристаллизуется тема путешествия — не только физического перемещения в пространстве, но и движения сквозь эпохи, культуры и слои памяти.
Яначек ведёт по переживаниям собственного прошлого: импровизационность сюиты «По заросшим тропинкам» рождает ощущение дневника. В нем котором каждая миниатюра пропущена сквозь призму детского восприятия. Шимановский уводит слушателя в античную идиллию — его «Мифы» написаны по «Метаморфозам» Овидия и посвящены чуду превращения и слияния человека с природой.
«Это не должно быть драмой, разворачивающейся сцена за сценой и имеющей анекдотическое значение; скорее это сложное музыкальное выражение вдохновляющей красоты мифа».
— Кароль Шимановский
«И свет во тьме светит...»
Николай Мясковский и Московская композиторская школа XX века
1 июля в ДК Рассвет состоится программа, посвящённая незаслуженно забытым страницам в русской музыке второй половины XX века.
Прозвучат редкие сочинения выдающегося русского композитора Николая Мясковского, а также его учеников и последователей – Моисея Вайнберга, Германа Галынина и Николая Пейко.
На сцене – Камерный оркестр под управлением Петра Яновского.
Солисты – лауреаты международных конкурсов Анастасия Городнина (скрипка) и Дарья Луценко (виолончель).
Билеты можно приобрести на сайте ДК Рассвет
+40 в воскресенье в Берлине. Как там в операх, интересно? Кондиционируют?
Читать полностью…
Это завтра в Берлине. Должно быть хорошо. Рискну также предположить, что прохладно.
Читать полностью…
Эта неброская фотография тронула мое сердце. Что мы видим на ней? Какие-то молодые люди у музея мадам Тюссо в Лондоне.
Если же приглядеться, окажется, что это участники Psychic TV и адепты якобы «деструктивного» культа Thee Temple Ov Psychick Youth.
Самому старшему 27. Это Питер Кристоферсон (с букетом), экс-участник Throbbing Gristle и один из реальных отцов жанра индастриал.
Слева 20-летний Джон Бэланс, вскоре он создаст Coil, одну из самых невероятных групп среди когда-либо существовавших. 22-летний юноша справа — Дэвид Тибет, этому суждено стать зачинателем дарк-фолка.
Будто случайная на снимке женщина с коляской — 19-летняя Пола, жена лидера Psychic TV Дженезиса Пи-Орриджа. Бросит его с дочерьми в США, куда они будут вынуждены бежать от преследований Скотленд-Ярда.
В коляске их дочь Кэрисс, ей всего несколько месяцев. Фото сделано самим Пи-Орриджем в 1982-м.
Смотрю я на них и думаю, не боги горшки обжигают. И что вот через таких обычных с виду смертных, бывает, проходят неведомые нам силы и энергии.
Вот он, источник летовской "Я всегда буду против". Считается яркой иллюстрацией распространения - и опопсения - дада идей по миру.
Песенка из "Лошадиных перьев" Граучо Маркса, 1932 г.
https://www.youtube.com/watch?v=29E6GbYdB1c
Оцените красоту текста. Автор — собственно, человек, введшей термин джаз в русскую речь. Фантастический персонаж с невероятной историей (джаз — только часть его биографии, благодаря ей его многие помнят, но поэзия и танец для него были, думаю, поважнее).
Читать полностью…
КРОКОДИЛ № 17, 20 ИЮНЯ 1966 МАКАКАФОНИЯ
“Некоторые направления джазовой музыки на Западе преследуют единственную цель — пробудить в слушателях первобытные, животные инстинкты”.
Захотелось такого джаза срочно включить.
Прочитав еще пару фрагментов из "Свидетельства" про то же самое, с новой силой вспомнил все споры вокруг его аутентичности. Соблазн приписать, дописать и раскрасить чужое интервью, особенно если ты хорошо знаешь (или думаешь, что понимаешь), что именно хотел сказать автор, мне знаком не то слово как. Более того, в некоторых дозах это совершенно обязательное условие для нормального интервью — почти никто не говорит, как по-писаному, а вот мысли есть у всех. Понятно, что дальше речь о балансе. Но соблазн, конечно, фантастический. Особенно когда никто не может тебя перепроверить, а твой собеседник мертв.
Но, в общем, мне кажется, что говорить Шостакович прямо вот так, как в "Свидетельстве" не говорил, а вот думать — я склонен верить, что думал. И что-то в таком роде и озвучивал.
А вы что думаете? ДИСКАСС.
"Каждый из таких наглецов хочет, чтоб я "смело" ответил на его дурацкие вопросы. И они очень обижаются, эти господа, когда слышат не то, что им хотелось бы. А почему я должен им отвечать? Кто они такие? Почему я должен ставить под удар свою жизнь? И это - для удовлетворения праздного любопытства человека, которому на меня наплевать? Он вчера обо мне ничего не слышал, а завтра забудет мое имя. Какое право он имеет на мою откровенность? На мое доверие? Я ничего о нем не знаю. И я ведь не пристаю к нему с вопросами, правда? Хотя он-то мог бы ответить на любой мой вопрос без всякого риска для своей персоны. Все это возмутительно и оскорбительно. Самое главное - такие оскорбления стали делом обыденным. И никто не задумывается, как все это нелепо. Обо мне судят на основе того, что я сказал или не сказал мистеру Смиту или Джонсу. Разве это не нелепость? Газетные статьи должны служить оценке их авторов. Пускай по ним судят о мистере Смите и Джонсе. А у меня есть музыка".
Тут вот в комментариях спросили, а что на конференции-то было.
Две цитаты.
Первая — Николаса Набокова, из его воспоминаний.
"В десять часов утра было назначено заседание, на котором должен был выступить и Дмитрий Шостакович, — вспоминал позднее Набоков. — Я хотел идти только туда, и никуда больше. Вопрос, который я намеревался задать Шостаковичу, был простым и прямым, но для него весьма затруднительным. Я заранее знал, как он должен будет мне ответить, но этот прием помог бы прояснить, насколько он лишен свободы действий. <…> Мне казалось, это был единственный способ обнажить механизм русского коммунизма. <...>
Когда Шостакович, выступавший последним, закончил свою речь, я смог наконец задать свой вопрос
— В таком-то номере „Правды“ появилась неподписанная редакционная статья. Она касалась музыки композиторов Пауля Хиндемита, Арнольда Шёнберга и Игоря Стравинского. В этой статье все трое названы мракобесами, декадентами, буржуазными формалистами и лакеями империалистического капитализма. По этой причине исполнение их музыки в Советском Союзе запрещено. Разделяете ли вы лично это официальное мнение, напечатанное в „Правде"?
На лицах русских появилось замешательство. Сидящий рядом с Даунзом явственно пробормотал:
— Провокация.
Переводчик из КГБ что-то шепнул на ухо Шостаковичу, тот встал, взял микрофон и сказал по-русски:
— Я полностью разделяю мнение, опубликованное в „Правде".
А вторая - из соломонволковского "Свидетельства".
"Я до сих пор с ужасом вспоминаю свою первую поездку в США. Ни за что бы не поехал, если б не сильнейший нажим всех начальников, начиная со Сталина. Иногда мне говорят, что это, наверно, была интересная поездка. Дескать, я на фото улыбаюсь. А это улыбка смертника. И чувствовал себя смертником. Отвечал на все идиотские вопросы, как во сне. Думал - вернусь - и конец.
...
Ну как люди могут относиться к такому постановлению и такой речи? Разве это не садизм - спрашивать их об этом? Это все равно, что спросить человека, которому хулиган наплевал в лицо: "Как ты относишься к тому, что тебе наплевали в лицо? Нравится тебе это?" Но мало того. Спрашивают-то в присутствии того самого хулигана и бандита, который наплевал. И знают, что сами-то уедут, а жертва - останется. И придется ей с бандитом иметь дело.
Ахматова встала и заявила, что она считает совершенно правильными и речь товарища Жданова, и постановление. И, конечно, правильно поступила. Только так и можно было. Перед ней сидели чужие, бесстыдные люди. Что могла Ахматова им сказать? Что она считает сумасшедшим домом все, что ее окружает? Что она презирает и ненавидит и Жданова, и Сталина? Да, Ахматова могла сказать все это. Но тогда больше никто и никогда бы ее не увидел. "Друзья", конечно, могли бы у себя дома, в тесном "дружеском" кругу, похвалиться такой сенсацией. Или даже в газетку репортаж тиснуть. А мы все стали бы бедней. Мы жили бы без Ахматовой. Без ее поздних замечательных стихов. Страна потеряла бы своего гения. ... Мораль ясна. Никакой дружбы с прославленными гуманистами быть не может. Я с ними - на разных полюсах. Никому из них я не верю. Никто из них ничего хорошего мне не сделал. И я не признаю за ними права задавать мне вопросы. И нотации мне читать они не смеют. Я никогда не отвечал на их вопросы. И отвечать не буду.
За моими плечами - горький опыт моей серой и несчастной жизни. И я вовсе не радуюсь тому, что мои ученики переняли мой опыт. Но они тоже не верят прославленным гуманистам. Это плохо. Я был бы рад, если бы они нашли какого-нибудь прославленного гуманиста, с которым можно было бы поговорить при случае. Поговорить о братстве, равенстве, футбольном чемпионате Европы и тому подобных возвышенных вещах. Но не родился еще такой гуманист. То есть прохвостов - предостаточно. Но говорить с ними неохота: продадут за минимум в иностранной валюте. Или за банку черной икры.
Потому я испытываю печальное удовлетворение от того, что лучшие из учеников моих, видя грустный мой пример, от дружбы с гуманистами воздерживаются. Для того же, чтобы оказаться в одиночестве, настойчиво рекомендую приобрести радиоточку. ".
Он же, с Аароном Копландом в фойе Вальдорф-Астории, перед той самой печально знаменитой пресс-конференцией. 25 марта 1949 г.
Читать полностью…
По следам концерта Кейва — фан-арт. Называется The (Sun) Forest of Forgiveness. Фигура на заднем плане — понятное дело, Уоррен Эллис. К картине прилагается довольно кринжовое письмо к Кейву, из которого можно узнать, что бабочка на его ботинке — это, кажется, художница так изобразила его жену. Продается, стоит 5 тыщ долларов.
Читать полностью…
Зашли поклониться в музей Генсбура. Дом-инсталляция с голосом Шарлотты (и звуковым оформлением Soundwalk collective) — это, конечно, полный мрак. Не думал, что такая тяжелая вещь. Вообще, конечно, печальная история. Но если кто хочет сыграть по ноткам Comic strip или Initials B.B. — вот они, уртекст, так сказать.
Читать полностью…
ДК Рассвет в июле.
1 июля — "Свет сияет во мраке". Духоподъемная музыка Мясковского и его учеников.
2 июля — летняя пасторальная французская музыка: Гуно, Ибер, Энеску. Ансамблевая музыка, в центре которой – духовые (Децимет для 10 духовых инструментов Энеску, концерт для виолончели и десяти духовых Ибера, Маленькая симфония для 9 духовых Гуно — короче, красота).
9 июля — один из концертов, ради которых существует ДК. Пианистка Алина Ежакова играет "Литании огня и моря" (1969-1971) португальско-французского композитора Эммануэла Нуниша. Абсолютная репертуарная редкость, в России исполняется впервые. Велик шанс, что вы не слышали ни о ней, ни о Нунише — ученике Булеза и Штокхаузена. Большая фортепианная вещь (точнее, две), медленно и темно текущие звуки.
10 июля — музыка Ксенакиса и Райха для дуэта клавесина и перкуссии. Piano Phase Райха (для клавесина и перкуссии!), Oophaa и Komboï Ксенакиса. Играют Волосовский и Дубов. Маст.
12 июля — на этот раз дуэт виолончели и фортепиано. Программа про liebestod, любовь-смерть. Шуберт, Уствольская, Шуман и Бриттен. Влюбляйся и умри. Исполняют Петр Кондрашин и Екатерина Жемайтис.
16 июля. Руст Позюмский, Андрей Березин (виола да гамба) и сопрано Наталья Павлова дают программу французско-итальянского барокко.
19 июля. И еще один, наверное, самый важный концерт июля в ДК. С краткосрочным визитом — Дария Маминова, выдающийся и любимейший лично мной композитор из Кельна. Маминову исполняют лучшие ансамбли современной музыки, ей заказывают музыку разные большие институции (я, например, ходил на ее оперу в берлинской Deutsche Oper), но еще она — совершенно нехарактерным образом — сочиняет тонкие, камерные и очень интимные инди-песни и сама их исполняет. Иногда. Услышать эту программу живьем и вообще непросто, Дария — композитор занятой и очень востребованный, а в России шанс, боюсь, исчезающе мал, это просто сейчас так звезды сошлись. Если вы в городе — сходите обязательно.
23-25 июля - "Список Паперной", спектакль-застолье с песнями, которые пели обэриуты (по следам легендарной аудиокассеты, записанной переводчицей Эстер Паперной). Шесть показов, полный sold out, но мало ли.
28 июля. "Русские сцены" — музыка Мусоргского, Вустина и Гаврилина ("Русская тетрадь"). Что к чему, объясняет музыковед Элина Андрианова.
30 июля. Творческое объединение Hauntology устраивает мини-фестиваль "Вспомнить все", приуроченный к дню рождения Арнольда Шварценеггера (что?). Исполняется музыка композиторов по имени или фамилии Арнольд (ну, с именем мы знаем одного такого, да) и фамилии Шварц (есть и такие; Исаака не будет), а также специально написанные для этого концерта пьесы современных композиторов (Антон Светличный, Вадим Генин, Антон Изганин и др). С перформансом, показом GTA-версии фильма «Терминатор-2», афте-пати с DJ-сетами и чаепитием (что?!). Диджеят Ник Завриев и Олег Соболев, кстати.
В этот день, самый жаркий в истории Германии (или он был вчера?), послушайте новую версию «Лунного Пьеро» в лаунж-джазовой аранжировке. Примерно в духе Эскивеля и всей этой волны 1950-х. Все ноты на месте, добавлена только ритм-секция. Одобрено центром Шенберга. Самый доступный АШ for your listening pleasure! Подается с мартини.
https://aaronwyanski.bandcamp.com/album/schoenberg-pierrot-lunaire-op-21
Такая вот довольно редко звучащая музыка будет в Рассвете 1 июля.
Читать полностью…
В Шанхае построили Большой оперный театр в районе Пудун — и какой же он эффектный!
Форма здания вдохновлена традиционным складным веером: отсюда плавные линии фасада и закрученный спиральный силуэт. Его спроектировало норвежское бюро Snøhetta совместно с Восточно-Китайским институтом архитектурного проектирования.
Самая необычная часть проекта — крыша. По широкой спиральной лестнице можно будет подняться наверх, постепенно открывая для себя панораму Шанхая и вид на реку Хуанпу. Это будет общественная смотровая со свободным входом.
Официальное открытие запланировано на вторую половину 2026 года, и уже в этом году здесь обещают провести первые концерты международных коллективов, в том числе из России.
Кент Нагано и Сальваторе Шаррино обсуждают завтрашнюю премьеру его новой оперы “Венера и Адонис” в La Fenice. Завидую всем, кто там будет.
Читать полностью…
Большая и важная вокальная вещь вышла.
https://melody.su/catalog/classic/142228/
От Парнаха я упорхнул в историю дада (зачем все это, расскажу подробнее чуть позже), и наткнулся вот на такой сайт — по ощущениям, сделан где-то в конце 1990-х, но жив и обновляется. Вспомнились времена "Вечернего интернета" сразу же.
https://dadako.narod.ru/autoritets.htm
Не знал раньше такую пианистку. Очень хорошая, из Уругвая (1939-2013). Похоронена в Берлине.
https://www.youtube.com/watch?v=IkXLBnWWXYg
И знаменитая фотография с этой конференции в качестве финала.
Читать полностью…
Ой, наткнулся на впечатляющее старое интервью Максима Шостаковича радио "Радонеж".
"А что подтолкнуло вернуться все-таки на родину?
- Ненавистная советская система рухнула. Но только поэтому я, возможно, и не рискнул бы сниматься с насиженного места. Уж очень устали мы от бесконечной перемены мест. Решились же потому, что дочь Машенька доросла до школы, подрастал и сын Максимка. Отдай мы их в американскую школу, дети стали бы американцами, забыли бы Россию. Потеряли бы с ними общий язык – в прямом и переносном смысле. Мы с женой хотели видеть их не только русскоговорящими, но и с русской православной ментальностью. Потому и начали серьезно думать о возвращении в Россию.
- В России отдали их, конечно, в элитную школу?
- Ничего подобного. В самую обыкновенную, которую сами же и организовали при храме св. Екатерины для детей из православных семей. Директорствует в ней моя жена Марина. Вот она вам о школе и расскажет.
- Почему мы решились на такое трудное плавание, - подключилась к разговору Марина, - как создание собственной школы?. Да потому, что у нас с Максимом не было иллюзий, что найдем школу, куда бы со спокойной душой могли отдать детей. И не потому, что школы, учителя плохие. Конечно же, нет. Нас пугало то, что сегодня идет мощное вторжение чуждых русскому менталитету разных «прогрессивных» веяний. Что-то вроде того, о чём сообщила газета «Труд» от 4 марта 2004 года. В начальной школе №53 г. Тольятти проходят уроки, на которых детей посвящают в интимную жизнь, а для большей убедительности раздают соответствующий иллюстративный материал. А постыдная возня вокруг предмета «Основы православной культуры»? Да как же его и не вводить? Ведь православие лежит в основе тысячелетней культуры России. Кстати, это самый любимый предмет в нашей школе. Мы детей воспитываем на национальных, культурных, религиозных традициях. Принцип наш – не допустить ничего, что подтачивает детскую душу. Уровень обучения у нас настолько высокий, что наши дети участвуют в городских и даже международных конкурсах. Мамаш, перепуганных тем, что творится, так много, что мы, к сожалению, не можем принять всех детей.
- А как, Максим Дмитриевич, вы пришли к вере?
- Отец мой был верующим, никакое большевистское давление не выбило из него этого стержня. Без веры он не написал бы ни одного произведения. Помню, подарил отцу распятие, он поставил его на тумбочку у изголовья кровати. Там оно всегда и стояло. У нас с сестрой Галей была набожная няня, звали ее Паша. Помню, какое сильное впечатление на меня произвела «Седьмая симфония» отца. Я сплю и слышу ее во сне, издалека тревожно звучит барабан, все громче и громче. Я в ужасе просыпаюсь, бегу к няне, она меня крестит, читает молитву, и я успокаиваюсь. Так что дух веры во мне дремал. Нужен был только толчок. Пробудила меня Марина. Знакомы мы с ней были давно, еще в до перестроечной России. Встретились случайно в Иерусалиме, у гроба Господня. Поженились в Америке. Стали ходить в маленькую церквушку святителя Николая. Построил ее наш знаменитый земляк Игнатий Иванович Сикорский, создатель самолетов и вертолетов. А потом перебрались в Джорданвиль, поближе к православному монастырю.
- А если бы вы уверовали значительно раньше, уехали бы из России?
- Трудно сказать. С одной стороны, жизнь в совке была просто невозможна. А с другой, - будь я тогда воцерковленным, не мог бы не понять, что Господь послал такую жизнь по грехам нашим, надо смиренно взять свой крест и нести его. А ты как думаешь, Марина?
- Желания покинуть Россию у меня не было никогда, я поехала за мужем в Америку. Но мне бы хотелось вопрос ваш немного переиначить. Если бы на Западе мы с Максимом не открыли для себя православие, православную Россию, вряд ли мы вернулись бы сюда. Наше возвращение, можно так сказать, это наше покаяние."
Шостакович. Апрель 25-го года. Из «Летописи». Звучит песня группы АукцЫон «Иногда в голову лезут мрачные мысли».
«Вечером, ожидая у себя дома Валериана Богданова-Березовского, пишет ему письмо, в котором высказывает отношение к другу и описывает свое эмоциональное состояние. Признается, что последние два-три месяца он старается избегать одиночества, а в голову лезут мрачные сексуальные мысли; говорит, что расстроен опозданием Богданова-Березовского, поскольку мог бы провести вечер в «Кружке Друзей камерной музыки»; ужасно завидует всем друзьям и М. О. Штейнбергу, возможно потому, что они все так счастливы, что того не замечают, а это и есть самое большое счастье; пытается разобраться в своем отношении к людям и коллегам.
Подтверждает свое намерение, несмотря ни на что, уехать в Москву, поскольку его привлекает музыкальная жизнь этого города, хотя московские музыканты — «такое же дерьмо», как и ленинградские».